– Вроде тихо, – говорю нерешительно.

– Да. Но я не уверен, что это хорошо. Давай на всякий случай назад и спрячься за моим сиденьем.

Он притормаживает, а я беспрекословно исполняю приказ. Просовываю руку между сиденьем и дверью и обнимаю его.

– Все хорошо будет, – говорит ласково, вновь разгоняясь, – но спрячься вся, Саш.

Он дотрагивается до моей руки, и я убираю ее, стараясь не думать о плохом, но он тормозит задолго до деревни и заезжает на поле, и вскоре я понимаю почему.

– Что там? – говорит в окно.

– Тебе лучше не знать, – зло отбивает Зотов.

– Твои?

– Один, – отвечает сухо и через долю секунды орет: – Суки! Ты за это ответишь, понял, мразь?! Ты!!! – Слышится тихий подлый смех и тяжелый вздох Туманова:

– Давайте свалим отсюда.

– За мной держись.

Пока разворачиваемся на узкой проселочной дороге, я успеваю перелезть обратно.

– Я не поняла… – лопочу тихо.

– Одного из парней Зотова убили, – хмуро поясняет Туманов. – Но Денис у него. Судя по смеху, это не единственный сюрприз, что нас ожидает. Выясним и отвезем тебя к брату, со мной стало опаснее.

– Нет, я не хочу! – выпаливаю, хватая его за руку. – С тобой! С тобой безопаснее всего, всегда! Ты сам говорил!

– Не в этот раз, Саш. Я недооценил этого недоноска. И уже не в первый раз. Похоже, ему понравилось отдавать приказы уголовникам, возомнил себя черте кем и делать ноги не намерен. А это значит, что от нас нужно избавиться. Не знаю, что он задумал, но мне это заранее не нравится.

– Родечка, но ведь ты обещал, – хнычу, наступая на больную мозоль.

– А еще я обещал, что с тобой ничего не случится.

– И как же ты намерен сдержать слово, если тебя самого убьют?! – практически кричу на него, зло сверкая глазами.

– В моих интересах этого не допустить, – отвечает с улыбкой. – Не истери, пожалуйста. Решение окончательное и обжалованию не подлежит.

– Прекрасно! – ехидничаю и отворачиваюсь к окну, надув губы и скрестив руки под грудью.

– Ты очаровательно злишься, – посмеивается надо мной, выезжая вслед за Зотовым на шоссе.

– Я не злюсь, – отвечаю ворчливо, – я глубоко разочарована. Не думала, что ты из тех, кто дает заднюю и отказывается от своих слов.

– Я никогда не даю заднюю и не отказываюсь от своих слов. И от своих предложений в том числе, – последнее добавляет так тихо, что за шумом из окна едва различаю, тут же начав сомневаться, что действительно услышала, а не додумала.

Зажимаю большой палец правой руки в кулак и украдкой трогаю кольцо.

«Я так с ума сойду! – думаю с отчаянием. – Неужели нельзя сказать прямо?! Если только это не просто попытка перенаправить мои мысли… черт, точно рехнусь с ним!».

От скомканных мыслей недовольство мое лишь усиливается. Когда сворачиваем на другую проселочную дорогу, останавливаемся и выходим, смело могу составить Зотову конкуренцию по степени раздражения.

– Где этот слизняк? – шиплю сквозь зубы.

– В багажнике, – сплевывает Дмитрий. – Сученыш недобитый.

– Кстати, почему? – вскидываю подбородок, а Дима – брови.

– Ты че с ней сделал? – толкает Туманова локтем в бок, продолжая таращиться на меня.

– Посадил под домашний арест.

– Разумно. Нам еще за Борисовым рулить, и что-то мне подсказывает, там будет то же самое. Падла! Он ждал, понимаешь? Просто сидел на долбаном крылечке и ждал! Генку моего… тварь! Парень меня из-под огня вытащил, – добавляет тихо, глядя в одну точку в пространстве. – Одной рукой. Выбросил пушку и вытащил меня.

– Одной? – переспрашиваю шепотом.

– Завтра должно быть торжество, – подтверждает мою догадку, что это тот же самоотверженный, который выстрелил себе в руку. – А будут похороны, – отбивает мрачно. – Успел шуточку отмочить, что я ему одолжение сделал. Не придется теперь на бешеной бабе по залету жениться, – хмыкает и слабо улыбается, но быстро возвращает себе злобное выражение лица. – И знаешь, что? Я не хочу просто грохнуть этого недомерка. О, нет, это слишком просто. Я хочу, чтобы он присел. В тюряге эта куколка будет нарасхват.

– Тогда отвозим и его к Сергеичу, – решает Туманов. – Борисов в порядке?

– Утверждает, что да. В любом случае придется съездить проверить. Пока ты с удобствами устроишь этого гандона, я соберу своих. Все, по коням.

Когда подъезжаем к дому, у Зотова наверняка слезы гордости на глазах наворачиваются. Да что там Зотов, даже я проникаюсь моментом: вся его команда в полном составе толпится в ожидании указаний. Лица суровые и бесстрашные, а в глазах читается жажда мести и готовность следовать за своим главнокомандующим хоть на край света.