“Конечно.”

“Ты позволила левому мужику смотреть на тебя вот в…этом?” И снова гневный смайлик.

“А что такого? Это ради искусства”.

“Тебя за такое только выд…”

Следом приходит еще одно: “Высечь. Кнутом”.

Оу, мальчик поплыл, мальчик попал.

“Опять же, Аслан, только в твоих фантазиях. Давай до свидания”.

На этой радостной ноте выключаю телефон и убираю в карман, не обращая внимания на приходящие один за другим сообщения. Да уж, разбудила в человеке зверя и умыла ручки. Вот такая я Аслан на самом деле, а не та влюбленная дурочка, какой была год назад, когда создала себе кумира. Озираюсь в поисках своего львенка и вижу, что он увлеченно бегает за бабочкой с оранжево-черными крыльями. Вот у кого никаких забот - знай себе - ешь, спи, за бабочками гоняйся.

Дома время идет в два раза больше, потому что сегодня меня сразил приступ Золушки и я решила отдраить всю квартиру. И на последнем этапе, когда осталось домыть пол в прихожей, запищал домофон. Сняв трубку, спросила кто там, а в ответ услышала:

– Ирад, это я, Хаким.

Ой блин. Я же обещала, что мы поговорим спокойно и на свежую голову. Чертыхаясь, что не предупредил о визите, но все равно нажимаю на кнопку. Пока он поднимается, я бросаю тряпку в ведро с грязной водой и задвигаю его ногой за стену. Переодеться уже не успею, поэтому придется предстать перед ним в откровенно-домашнем: коротких шортиках и топе, из-под которого видна бледная полоска шрама. Волосы собраны в дульку на макушке, но короткие кудрявые пряди во все равно выбиваются и падают на лицо. Услышав звонок в дверь, открываю и спохватившись, что без бюстгальтера, складываю руки на груди.

– Привет!
– Хаким входит в квартиру с букетом цветов и окидывает меня удивленным взглядом.

– Привет! Я думала, ты позвонишь.

– Прости, я решил сразу же приехать и спросить…

Парень не успевает договорить, потому что его вероломно прерывает новый звонок в домофон.

– Господи, а это еще кто?
– подскакиваю к нему и сниимаю трубку.
– Кто?

– Курьер.

– Какой курьер, я ничего не заказывала.

– Ирада Кибирова?

– Да, - неуверенно отзываюсь.

– Тогда это точно к вам. Курьер из цветочного.

– От кого?

– Не знаю. Я просто курьер.

– Ладно, поднимайтесь. Седьмой этаж, - вешаю трубку и смотрю на Хакима. Вот сейчас мне будет очень неудобно.
– Прости, это курьер.

– Да, я слышал. Но ничего, я подожду пока ты примешь посылку.

– Да там не посылка вообще-то, - открываю настежь дверь как раз в тот момент, когда приезжает лифт. Из него вываливается не только курьер, но и Аслан с огромным букетом красных роз с меня ростом.

– Твою мать, - вылетает у меня, и я инстинктивно отшатываюсь, отхожу подальше, вновь скрестив руки на груди.
– Только его не хватало.

– Кого?
– хмурится Хаким и поправляет очки.

– Ну привет, малыш. Хотела цветочки, я тебя услышал, - на пороге появляется Аслан, а за ним курьер с двумя корзинами розовых и белых пионов - моих любимых.

Аслан пристально смотрит на меня, жадно скользит по босым ногам, слишком коротким шортам и топику. А потом вдруг резко переводит взгляд на Хакима, который стойко держится и сжимает в руках свой не менее красивый и нежный букет.

Попала так попала! И если бы моя мама увидела, в каком виде я встречаю мужиков в нашей квартире, она бы воскресла и высекла плетью за аморальное поведение. Ох Ирада, везет же тебе как утопленнику!

Глава 30. Цветочки

Ирада

– Агай (ага - каз.
– уважительное обращение к старшему) , остальное нести?
– спрашивает молодой парень-курьер за спиной Аслана.

– Несите все, - говорит он, не повернувшись к нему, но продолжая сверлить нас с Хакимом недовольным воинственным взглядом.

– В смысле “несите все”?
– с вызовом бросаю я.

– Ты же хотела цветочки, - на лице проступила эта почти забытая львиная ухмылка, которая сводила меня с ума. От нее у меня кишки в морской узел завязались.
– Твое желание для меня - закон.

– Ох ёб…- прикрываю ладонью рот, потому что в первую очередь стыдно перед Хакимом, - ёбушки-воробушки. Из крайности в крайность, то густо, то пусто. Да, Аслан? Не нужны мне твои цветочки, у меня вон, - забираю у Хакима букет и прижимаю к груди, - уже есть.

Аслан становится чернее той грозовой тучи, которая в нашу первую ночь накрыла город. Челюсти сжаты, ноздри раздуваются, как у быка во время корриды.

– А вы кто простите?
– спрашивает Хаким, интеллигентно поправив очки в тонкой оправе.

– Я - ее бывший, - переведя взгляд с меня на некго, отвечает строго.

– Он не бывший. Мы недолго, - прячу лицо в букете и делаю голос тише, - встречались.

– И что вы здесь делаете, если “не бывший”?
– резонно спрашивает Хаким, расправив плечи. Но даже так он тоже почти на голову ниже Аслана.