От их прикосновений кислота расплавляла плоть, оставляя лишь оголенные нервы, которые вопили от боли.

Затем к пиршеству присоединились остальные.

14 мая, 19:45 по Восточно-Сибирскому времени

Восточно-Сибирское море

С мостика "Полярного Короля" Грей наблюдал, как капитан Келли превращает свой массивный атомный ледокол в бульдозер водоизмещением в тридцать тысяч тонн - единственный, работающий задним ходом.

– Десять минут!
– Крикнул Байрон Мерфи со своей навигационной станции, отсчитывая оставшееся им время.
– Мы пересекаем пятимильную отметку.

На полпути к безопасности.

Грей смотрел мимо носа корабля, на скалистые пики, обозначавшие Гиперборею. Когда ледокол двинулся назад по проливу, легенда растворилась в тумане. Он представил себе, как огромная торпеда "Посейдон" и ее боеголовка стремительно несется туда.

Он был не единственным, кто так думал.

На всем мостике чувствовалось напряжение. На лбу выступили капельки пота, люди целовали маленькие распятия, губы шептали беззвучные молитвы. Только один из них казался невозмутимым, как будто проделывал это бесчисленное количество раз.

– Так держать, - спокойно крикнул Келли, управляя своим кораблем с помощью внешних камер.

Грей нес вахту на правом крыле мостика. Окна, расположенные спереди и сзади, позволяли ему видеть нос и корму корабля. Он делил это место с Ковальски и Сейхан. На мостике Такер и Монк стояли у левого борта, вместе с Марко и Кейном, которые заслужили свое место.

Все остальные по приказу капитана находились под палубой. Многие из них были в маленьком медицинском отсеке, где Харпер занимался сортировкой раненых.

Может быть, мне тоже стоит там побывать.

Он ухватился за свисающий ремень, чтобы удержаться в вертикальном положении, его лодыжка в ботинке пульсировала и распухла. Но он не хотел пропустить это.

– Возможно, нам все-таки стоило потопить это судно, - сказал Ковальски, глядя за корму на российский патрульный катер "Иван Ляхов".

Ковальски предупредил их об этой проблеме. Саботаж “Ляхова” раньше сослужил им хорошую службу, но теперь катер стал препятствием на их пути.

Российское судно стояло в канале, проложенном "Полярным Королем". Его носовые подруливающие устройства вращались в разные стороны, удерживая судно в центре фарватера. Массивный ледокол приближался к нему, все еще двигаясь задним ходом. Не было времени пытаться развернуть массивный корабль в толстых льдах. На счету была каждая минута, а это означало, что их встреча будет непростой.

Хотя "Кинг" замедлил ход, приближаясь к российскому кораблю, ледокол не осмелился слишком сбросить скорость. Огромный корабль пронесся сквозь плотную завесу из битого льда и небольших айсбергов. Это были обломки, оставленные массивной льдиной, которую выбросило в пролив.

– Приготовиться к столкновению!
– Крикнул Келли, передавая свое сообщение по всему кораблю. Но это заявление было не столько для “Кинга”, сколько для “Ляхова”, экипаж которого также услышал его предупреждение по радио.

Корма "Кинга" врезалась в переднюю часть"Ляхова" . Из-за инерции движения ледокола и его огромного веса столкновение было не сильнее удара о борт. "Кинг" вздрогнул, но затем смягчил удар.

Этого нельзя было сказать о маленьком патрульном катере. Его нос смялся и приподнялся, оказавшись над поверхностью. Они проплыли по каналу еще сотню ярдов, прежде чем "Ляхов" снова встал на воду.

– Включайте второй двигатель!
– Приказал Келли.
– С этого момента, друзья, сбавлять скорость нельзя.

"Полярный Король" набрал скорость, когда машинисты добавили мощность второй ядерной силовой установки . За кормой "Кинга", "Ляхов" изо всех сил старался удержаться в центре пролива, полагаясь исключительно на носовые подруливающие устройства с обеих сторон. Катер дрожал и раскачивался, как танцовщица сальсы в холодной воде. Русский катер не смел сойти с курса. Если он скользнет вбок, то застрянет поперек пролива, заперев всех ловушке.

Чтобы разыграть этот русский балет между двумя огромными кораблями, требовалось время и доверие на обоих мостиках. Вся их жизнь зависела от взаимного сотрудничества.