– Твоя очередь.

Феникс начинает говорить, но тут звонит мой телефон.

Я вздрагиваю, когда вижу имя Чендлера на экране.

И прочищаю горло, прежде чем снять трубку.

– Алло?

– Феникс снова напился, – крайне раздраженно ворчит менеджер. – Присмотри за ним сегодня и убедись, что он не попадет в беду.

Мне требуется вся сила воли, чтобы не раскрыть нас.

– Конечно.

– И забери у него чертов телефон, – огрызается он. – Не хватало только, чтобы он написал Вику Доэрти, что хочет связать его и попробовать на вкус.

Поднеся кулак ко рту, Феникс закусывает костяшки, подавляя смешок.

– Поняла.

Как только Чендлер кладет трубку, мы с Фениксом начинаем смеяться.

Хриплый звук наполняет комнату, и, подобно его голосу, он гипнотизирует и притягивает. Я могла бы слушать его на повторе каждый день, и мне бы никогда не надоело.

– Полагаю, в пьянстве все же есть свои преимущества.

Я вытираю проступившую на глазах влагу, представляя себе лицо Чендлера, пока он читает этот текст.

– Несомненно.

Через некоторое время Феникс снова становится серьезным.

– Правда или действие?

Я напрягаюсь, потому что знаю, что последует дальше.

– Правда.

– Что ты делала в «Обсидиане»?

Что ж, все или ничего.

– За три недели до окончания второго года обучения в Дартмуте мне позвонила миссис Палма. Папа вел себя странно, и его отвезли в больницу. Короче говоря, они провели кучу тестов и диагностировали у него раннюю стадию деменции. – Я заправляю прядь волос за ухо. – В итоге мне пришлось уйти из колледжа, чтобы заботиться о нем. Однако, поскольку отец фрилансер, он – а по сути, мы – должны были оплачивать медицинские расходы из своего кармана.

Я использовала то, что имелось на его сберегательном счете и в пенсионном фонде, чтобы покрыть большую часть медицинского долга и платить за дом и чтобы оплатить мой последний семестр, потому что отец забыл выслать им чек. В общем, я устроилась на работу в ресторан, но заработка не хватало, чтобы покрыть наши расходы на жизнь. Поэтому начала работать в «Обсидиане»… барменом.

Феникс выглядит опечаленным.

– Мне… Черт.

Я не хочу и не нуждаюсь в его жалости.

– Все нормально.

Он вдыхает через нос, прежде чем резко выдохнуть.

– Хотел бы я, чтобы ты связалась со мной.

Я не могу сдержать смех, хотя, в отличие от предыдущего раза, он лишен всякого юмора.

– И что я должна была сказать? Привет, Феникс. Помнишь меня? Девушку, которую ты обвел вокруг пальца. Не желаешь выписать мне чек за ту песню, что ты украл? – Гнев проносится по моей коже, а потом печаль наполняет грудь. – Мы оба знаем, что ты больше никогда не собирался видеться со мной или разговаривать, не говоря уже о том, чтобы помогать мне. Единственная причина, по которой я сейчас здесь стою, это Сторм и Чендлер.

Замолчав, Феникс вынимает сигарету, спрятанную за ухом, и зажигает ее.

– Это номер для некурящих, – напоминаю я, но, как обычно, ему наплевать.

Потому что он Феникс Уокер.

Он делает все, что пожелает, без последствий.

Наверное, это здорово.

Стиснув зубы, я открываю окно, надеясь выпустить часть дыма.

– Правда или действие?

– Я приезжал в Дартмут, – хрипит он, его голос чуть громче шепота.

Признание Феникса едва не сбивает меня с ног.

– Когда?

Поднеся сигарету к губам, он делает долгую затяжку.

– Спустя чуть более полутора лет после того, как покинул Хиллкрест. – На резком выдохе он выпускает шлейф дыма. – Sharp Objects взорвали чарты, и я понимал, что ты уже слышала песню. В глубине души я надеялся, что ты выследишь меня и накричишь… Но ты этого не сделала.

Я не собиралась доставлять ему такого удовольствия. Тем более что я ничего не могла поделать с его предательством.

Все равно что бить по кирпичной стене.

Единственный, кто пострадает, это ты сам.

Дым от зажженной сигареты, зажатой меж губ, клубится в воздухе, а взгляд Феникса устремляется в пустоту, он словно теряется в своих мыслях.

– Когда я добрался до кампуса, был сумасшедший снегопад, и я отморозил себе яйца, разыскивая тебя. Уже начал думать, что зря потратил время, и собирался уезжать, когда увидел, что ты вышла из двери, ведущей во двор. – Слабая улыбка расплывается по его губам. – На тебе был объемный пуховик, фиолетовая шапка с пушистым помпоном и теплые наушники. Твой нос и щеки покраснели от мороза. Ты выглядела так чертовски мило, что мне пришлось остановиться и перевести дыхание.