Потому что я лучше других знаю, насколько это опустошает – осознавать, что человек, который тебе небезразличен, не тот, кем ты его считал.

Уф. Будет трудно скрыть свое презрение, живя с ней в одной комнате в течение следующих двенадцати дней.

Я собираюсь заверить Куинн, что все в порядке, но она начинает складывать одежду и туалетные принадлежности, которые Скайлар недавно купила ей, в маленькую сумочку.

Я бросаю взгляд на часы на тумбочке. Уже почти полночь.

– Куда ты собираешься?

– Насколько я знаю, ты должна нянчиться с Фениксом. Ане со мной.

Она права.

Но у девочки уже имеется один побег на счету.

Ужас сковывает мои внутренности, и я сажусь.

– Пожалуйста, не убегай.

Я уже думаю о том, как подкупить ее, чтобы она осталась, когда красивое лицо Куинн расплывается в ухмылке.

– Боже, видела бы ты сейчас себя. – Она запихивает пару пижам в сумку. – Расслабься. Скайлар пригласила меня в свою комнату на ночевку. Она научит меня делать макияж, а потом мы займемся маникюром. – В ее глазах мелькает надежда. – Хочешь пойти?

Мне не хочется ее разочаровывать, но, учитывая мое кислое настроение, веселиться я не смогу.

– Можно я пообещаю прийти в другой раз?

Пожимая плечами, она взваливает сумку на плечо.

– Хорошо. Но только если позволишь мне одолжить твои «Док Мартинс».

Похоже, проворачивать махинации – одно из ее любимых занятий.

– Ладно.

Она направляется к двери, но я окликаю ее.

– Куинн?

Она поворачивается.

– Что?

– Ты клянешься, что идешь в комнату Скайлар, так?

Если она сбежит из-под моего присмотра и вновь пострадает, я никогда себе этого не прощу.

Наклонив голову, Куинн вздыхает.

– Боже. Да. – Ее выражение лица становится серьезным. – Зуб даю.

Понятия не имею, что это значит.

– Это значит, что я тебя не обманываю, – восклицает она.

В таком случае генетика тут ни при чем.

Когда она уходит, я иду в другой конец комнаты и поднимаю с пола телефон.

Я раздумываю, не слишком ли поздно звонить миссис Палме, когда слышу стук.

И бегу к двери.

– Ты забыла свой… – начинаю я, но тут же замолкаю, поняв, что передо мной стоит он.

Как бы мне ни хотелось захлопнуть дверь, Феникс может быть здесь из-за рабочих вопросов.

Я скрещиваю руки на груди, в основном потому, что злюсь, а также потому, что под верхом белой пижамы на мне нет лифчика.

– Что тебе нужно?

У него хватает наглости смотреть на меня так, будто я его раздражаю.

– Я писал и звонил тебе последние два часа.

Я в курсе.

– А я игнорировала тебя последние два часа.

Уверена, что он уже понял. Поэтому его упрямая задница сейчас здесь.

Я начинаю закрывать дверь, но он вставляет ногу между ней и косяком.

– Друзья не избегают друг друга, помнишь?

Вот ублюдок.

Распахнув дверь, я заявляю:

– Мы не друзья.

Мне хочется срезать эту самодовольную ухмылку с его губ бензопилой.

– Тогда почему ты продолжаешь настаивать на том, что мы друзья по сексу?

– Были. В прошедшем времени. – Я одариваю его мстительной улыбкой. – Спокойной ночи.

– Черт возьми, Леннон. Впусти меня, – зарычав, требует он.

Мне известно, что Феникс крупнее и сильнее и мог бы легко протиснуться внутрь, если бы захотел, но, несмотря на это, я все равно стою на своем.

– Нет.

Он проводит рукой по лицу.

– Знаю, что ты злишься, потому что я напал на Джорджа.

Хотя я признаю, что это было совершенно неуместно, Феникс, бесспорно, промахнулся с выводами.

Проблема в том, что он даже не понимает, в чем дело.

Феникс очень умен. Он должен легко понять очевидное.

Однако я бросаю ему подсказку, потому что чем быстрее он осознает, тем быстрее исчезнет.

– Я не злюсь. Я расстроена.

Ранена.

Он недоуменно моргает, и я с трудом сдерживаюсь, дабы не вскинуть руки.

– Почему? Мы оба знаем, что он тебе не нравится…

– Я расстроена, потому что я такая же, как ты! – кричу я так громко, что, наверное, кто-нибудь вскоре позвонит на стойку регистрации с жалобой на шум.

Моя вспышка гнева только больше озадачивает его.

– Что?