— Что, платье не понравилось? — как-то обиженно спросил он.

— Оно красивое… — поспешила успокоить. — … но в мужской одежде удобнее.

Серый кивнул, взял кусок мыла с полки, охапку полотенец и вышел, прикрыв плотно дверь. В купальне уже успели навести порядок, лишь большое кольцо в стене напоминало о всех прошедших событиях.

Холодная вода реки бодрила, всё-таки тело человека более чувствительно к подобным процедурам. Это драконам всё ни по чём. За стеной раздавались плеск, фырканье, вскрики и смех. Мальчишки, как всегда, громко радовались жизни, а я слушала и улыбалась, пока промывала волосы.

— Эй, мальки! — окликнул Старик. — Заканчивайте воду баламутить. Уже губы синие у всех. Там вам взвар и пироги горячие приготовили. А я и жрецы хотим знать, что там в Замке было?

— О, пироги! Горячие! Беляна, выходи, нас кормить будут! — заголосили ребята.

— Мы же ели недавно, — отозвалась я.

— Ты что?! — возмутился Серый. — Мы же растём! Нам много еды надо.

— Точно! Правда! — поддержали его мышата.

В трапезной было тепло и уютно, пахло свежим хлебом, цветочным чаем и мёдом. Пока вечно голодные мальчишки уничтожали блюдо с пирогами, я начала рассказ. Поглаживая шершавые бока глиняной пузатой кружки с ароматным напитком, согревала руки и вспоминала… туман, подземное русло реки, решётки, скелет дракона, волчицу на цепи, ужасный вид измученных пленников. А дальше первым не выдержал Серый, сверкнув глазами, он сунул мне в руки ещё тёплый пирог и заговорил сам. Главная новость, которой спешил поделиться, это встреча и освобождение мамы. В ответ седовласые мужчины кивали, улыбались и вздыхали. Следом, спешно проглотив последние куски, к рассказу присоединились мышата. Сразу стало шумно и весело. Изображая ворчание Седого, его походку и жесты, они рассмешили всех.

Весть о том, что Старший жрец Челвод жив, а Чёрные маги повержены и больше не хозяева, вызвала радостное оживление среди мужчин, растаяло напряжение, которое чувствовалось до этого. Во время эмоционального описания боя в пыточном зале мальчишки размахивали руками, перекрикивали друг друга, вскакивали, гримасничали. Получился целый спектакль. Благодарные зрители вскрикивали, охали-ахали, одобрительно гудели, похлопывали друг друга по плечам, а Старик улыбался и кивал головой.

Позже, по приказу Старика, мышата убежали в Замок, захватив две большие корзины выпечки. А мне и Серому было поручено пополнить свежим маслом все фонари и фонарики, которые висели не только в Храме, на воротах, в купальне и в других постройках, но ещё на деревьях и кустах, а искать их помогала Белая. Эта праздничная суета была для неё знакома. Она словно вернулась в светлое прошлое. Даже не смущал другой вид Храма, другая по цвету и крою одежда жрецов. И самих жрецов, совершенно незнакомых людей, она уже воспринимала как родных, радовалась и ждала следующую ночь. Маленькая Дракоша ждала чуда, как все дети или… подарка?

Из воспоминаний постоянно возникал большой костёр и голоса поющих стариков. Поющих… поющих стариков? Опустошённые пели! Как же я раньше не обратила на это внимание? Если вспомнить легенду о Золотом драконе, получается пение в этом мире тоже имеет магическую силу. Это магия людей, а Опустошённые и есть люди. Так-так, интересно…

— Беляна… Беляна! — раздалось у самого уха.

— А? — вздрогнула я.

— О чём так крепко задумалась? — с улыбкой спросил Серый, беря из моих рук очередной готовый к праздничной ночи фонарь.

— О магии, её оказывается так много вокруг, — ответила и сразу спросила. — А ты умеешь петь?

— Конечно! Этой ночью услышишь, ведь она вторая и петь будут только мужчины.

— А женщины?

— Женщины будут шептать, как мы прошлой ночью. А на третью ночь поют уже все, где бы кто ни был. На небе вспыхнет костёр Трёх Богинь и будет гореть до первого Солнечного луча.

— Костёр на небе? — изумилась я.

— Ты и это не помнишь… — еле слышно прошептал Серый и жалость отразилась в его глазах.

— Белая помнит, но я ничего не спрашиваю, боюсь разрушить её радостное настроение. Нам сейчас наконец легко и спокойно. Лучше ты расскажи, как празднуют следующую ночь? Надо плести новых кукол?

— Нет, они должны сгорать в первую ночь. Во вторую ночь сжигают тёмное прошлое, обиды-невзгоды, неудачи за весь год, — увидев моё недоумение, Серый начал объяснять. — Для этого чаще всего сжигают старую обувь, что-то из одежды или другую любую вещь, которая напоминает о плохом. Например, девушка поругалась с парнем. Что она бросит в огонь?

— Его подарок, — догадалась я.

— Верно. Обычно это шишки из Зачарованного леса, гребни, ленты, платки.

— А парень тогда что бросит, тоже подарок?

— Бывает, что и подарок… но чаще рубаху или штаны… — почему-то вздохнул Серый.

— Их-то зачем?

— Понимаешь… — парень смущённо почесал затылок. — … когда мужчина рассержен, в нём закипает злость, которая мешает дышать и думать. Её обязательно надо выплеснуть любым способом. Чаще всего через драку, особенно после выпитого вина. Ну и…

— Понятно, — хмыкнула я.

— Нет, так не все делают, только молодые и глупые! — поспешно добавил он. — Все, кто на службе у короля, умеют сдерживать злость до времени, а излишки тратят на тренировках.

— Но это же тоже драка, — не согласилась я.

— Не совсем так, — покачал головой Серый, повесил фонарь и подсел ко мне ближе. — Когда я появился в школе королевского бойца, то вёл себя, как дикий волк в ловушке. Злился на всех и на всё, дрался по любому поводу. Не понимал, почему отец оставил тут одного, а сам ушёл на задание. За младшими тогда присматривал Белый волк — оборотень, который служил ещё деду нынешнего короля.