– Как долго? – он придвинулся ближе, наши колени соприкоснулись. Я не могла вспомнить, когда я в последний раз была так близка со своим братом. Это было так странно и в то же время успокаивающе.

Все, чего я когда-либо хотела, это старшего брата, которому было не все равно; старшего брата, который всегда будет рядом со мной и защитит меня от монстров этого мира.

Вместо этого у меня был брат, который заботился только о себе.

– Прости? – мои брови нахмурились.

– Ты и Мессия, как долго?

– Я не... я... – мои щеки вспыхнули.

– Калли, я знаю, что мы не близки ни в каком из смыслов этого слова, и я знаю, что был придурком по отношению к тебе большую часть твоей жизни, но ты все еще моя сестра. Я видел, как ты влюблялась в него раньше, я знаю признаки.

– Ты... – слова замерли у меня на губах.

Он знал.

Каллум знал.

– Но как? – я уставилась на него.

– Это написано у тебя на лице каждый раз, когда ты смотришь на него.

– О.

– Я не сержусь. Если это то, о чем ты беспокоишься.

– Я не... Понимаешь, я немного волновалась, но не из-за того, что ждала твоего одобрения, Каллум, нет. Просто у команды есть правила, и я...

– К черту правила.

– Ч-что? – я чуть не выплюнула свое пиво.

– Калли, мой лучший друг лежит в каком-то учреждении, и он, вероятно, никогда не очнется. А еще мама умерла... она просто... блядь, – его глаза закрылись, кадык резко дернулся, когда он сглотнул. – Я действительно облажался. Я все испортил, и ради чего?

– Ты любишь баскетбол, – сказала я, не в силах скрыть печаль в своем голосе.

– Да, но больше, чем дружбу? Больше, чем семью? Вот что важно. Это, – он обвел взглядом бар, указывая на баскетбольную атрибутику, развешанную по стенам, – это ничего не значит без семьи.

Я положила руку ему на плечо.

– Мне так жаль Деклана, Каллум.

– И я сожалею обо всем. О маме. О разводе. О переезде... Я... извини за все, черт возьми. Я был идиотом. Эгоцентричным идиотом, и я никогда не получу шанс все исправить с ней. Но ты здесь, ты здесь, Калли, и я хочу сделать что-то лучшее. Мне нужно сделать что-то лучшее.

– Хорошо, – сказала я, слезы текли по моим щекам. – Хорошо.

– Правда?

Мне удалось слегка кивнуть.

– Хорошо, это хорошо. Но сначала мне нужно, чтобы ты сделала для меня одну вещь, – бровь изогнулась, и он улыбнулся. – Мне нужно, чтобы ты пошла за своим парнем.

– Но команда... – слова застряли у меня в горле.

– Если команда хочет, чтобы Зак был сильным и готовым возглавить их в этом сезоне, тогда им придется принять тебя, сестренка. Потому что Мессия нуждается в тебе… Ты нужна ему, Калли.

_______

Я направилась прямиком в квартиру Зака после того, как Каллум дал мне адрес. Его признание перевернуло мой мир. Это не исправило всего. Это не исправило годы боли и разочарования, но это было началом. Оставалось еще решить небольшой вопрос с отцом... Но, как предложил Каллум, мы могли бы начать с маленьких шагов.

Я проверила свой мобильный телефон, чтобы убедиться, что попала в нужное здание. Мое сердце бешено колотилось в груди, когда я зашла внутрь. Я не могла себе представить, что чувствовал Зак после того, что произошло в баре. Мистер Мессия назвал его Декланом. Он не просто вонзил нож ему в сердце. Он вывернул его наизнанку и для пущей убедительности разорвал ему грудь.

Мои руки дрожали, когда я постучала в его дверь. Я могла бы позвонить заранее, но не хотела давать ему шанса сказать мне, что сейчас неподходящее время. Когда вы любите кого-то, вы любите в человеке все – хорошее, плохое и совершенно уродливое. Я хотела быть рядом с Заком, даже если он думал, что не хочет, чтобы я была там.

Дверь открылась, и меня охватило облегчение, но оно быстро исчезло, сменившись замешательством, когда я уставилась на Викторию, одетую лишь в рубашку.

– О, это ты.

– Я... Зак здесь? – я нахмурилась.

Я была не в силах оторвать от нее взгляда. Ее длинные голые ноги выглядывали из-под подола рубашки. Мужской рубашки.

Рубашки Зака.

Нет.

Мой желудок скрутило, когда правда обрушилась на меня.

Нет, он бы не стал.

Она была девушкой его брата, а я была его...

– Он сейчас немного занят, – ее голос вырвал меня из моих мыслей. На ее самодовольном лице читалась победа, она была как пощечина.

– Но ты же с Декланом…