– Черт, – выдохнул мужчина. – Жаклин, иди к себе.

– Но ты не рассказал!

– Я ее не убивал! Но я был там в тот вечер. И полиция могла найти вещественные доказательства моего присутствия. Это все, что я могу сейчас сказать.

– Кто пришел? – дрожа, спросила девушка.

– Не знаю. Думаю, что это кто-то из детективов.

– Детектив Грин?

Ее глаза вспыхнули такой радостью, что сердце укололо. Бальмон сжал холодными пальцами виски, собираясь с духом. В дверь снова позвонили.

– Жаклин, пожалуйста, иди к себе. Мы поговорим, а потом выйдешь.

Она протестующе закусила губу.

– Девочка моя… – Кристиан подошел к дочери и положил руки ей на плечи. – Ты мне веришь хотя бы чуть-чуть?

Она сосредоточенно кивнула.

– Тебе не нужно знать подробности, о которых меня будут спрашивать. Главное я тебе рассказал. Пожалуйста, иди к себе.

Она снова кивнула, хотя глаза посерели. Она выглядела бледной, испуганной. Медленно собрала свои вещи и исчезла в соседней комнате. Кристиан закрыл за ней дверь, мгновение подождал, держа руку на приятной деревянной поверхности, вздрогнул, когда раздался еще один звонок, и направился к двери, уже зная, кто за ней окажется.

15 апреля 2003 года

Треверберг

Хорошее получилось интервью. Наверное. Мне нравилась эта журналистка. Мы познакомились с Лорел в клубе в один из моих первых приездов и сразу поладили. Она была значительно младше, но кого и когда это останавливало? К тому же я знала, что она встречается с Грином, и предпочла держать ее при себе. Настолько, насколько это возможно. Поэтому перед открытием филиала, когда нужно было выбрать площадку для интервью, я недолго думала. Довольная проделанной работой Лорел умчалась из поместья в редакцию, чтобы привести материал в порядок и обработать фото. А я открыла вино и принялась ждать.

Бокал красного сухого привел меня в чувства, изгнал усталость и смутное предчувствие. Как будто я уже совершила ошибку, и ее нельзя исправить. Я налила еще вина.

Мне нравилось останавливаться в этом особняке. Просторно, светло, тихо и спокойно. Богатый благополучный район. Ну да, до активного центра долго ехать, но зато здесь я могла не просто остаться наедине с собой. Я могла остаться наедине с теми, кого ждала, не боясь излишне любопытных журналистов.

Когда в дверь позвонили, я улыбнулась. Но, открыв ее, замерла от изумления: его я увидеть не ожидала.

Бывший муж выглядел, как всегда, сногсшибательно: тонкое кашемировое пальто, костюм. Обычно бледные щеки Кристиана слегка раскраснелись – как будто он долго шел пешком. Я молча отступила в сторону. После развода наши отношения были странными. Сначала он меня избегал. А потом мы пересеклись на очередном приеме – и что-то пошло не так. Не помню, кому сорвало крышу. Кажется, мне. Я увидела, как он мило общается с какой-то юной шатенкой – совсем на меня не похожей, – и решила проверить, хочет он меня еще или нет. Бальмон повелся. И тогда. И потом. Мы держали друг друга, не позволяя уйти слишком далеко. Прятались от дочери. Но не хотели снова сходиться. Я слишком ценила обретенную свободу. А он… он всегда делал только то, чего хотела я.

– Пешком шел? – спросила я, чтобы как-то начать разговор.

– Снял особняк в миле отсюда. Прошел по тропинке. Ты знала, что у тебя всегда открытка калитка?

Я пожала плечами и вернулась на кухню, где оставила вино.

– Мне плевать. Кому я нужна?

Когда его руки коснулись моей талии, а дыхание обожгло шею, я застыла. Тело напряглось. Внутри уже разгорался привычный огонь, но что-то было не так. Я злилась. Он появился тогда, когда до момента, когда Аксель узнает, что я здесь, меньше недели. Когда, быть может, он бросит свою журналистку и позволит себе вспомнить, что в этом мире есть только одна женщина, которую он когда-то любил.

Кристиан явился не вовремя.

От его настойчивых прикосновений меня бросило в жар. Я вырвалась. Развернулась на пятках и посмотрела на него. В серых глазах застыло странное выражение мрачной решимости. И еще кое-что. Вожделение. Да. Определенно это было вожделение.

– Зачем ты приехал?

– Поговорить.

Он отпустил меня так резко, что на мгновение стало холодно и пусто, но я взяла себя в руки. Пустоту может заполнить вино. И ожидание. У меня много работы. Много всего нужно сделать до момента, когда я буду готова посмотреть в синие глаза мужчины, ради которого сделала невозможное. Да-да, сначала я все разрушила сама. Но там, где разрушила, там и построила. А он за это время стал известным детективом.

– О чем, Крис? Мы уже давно все решили. Мы развелись. Забыл?

– Скажи мне правду, Анна. Я согласовал открытие филиала, отмел возражения акционеров. Но Треверберг не такой крупный рынок, чтобы сюда инвестировать. А ты никогда не была заинтересована в расширении бизнеса.

– Эти вопросы надо было задавать до того, как подписал бумаги и выделил деньги, мой обожаемый партнер, – процедила я и допила вино. Поставила бокал на стол, потянулась за бутылкой, но бывший муж оказался быстрее – он забрал напиток и демонстративно вылил вино в раковину. – Мудак, – буркнула я и обхватила себя руками.