– Давайте начистоту, – вдруг предложил Кристиан. – Анна была сложным человеком. С ней рядом невозможно дышать, но без нее еще хуже. Конечно, она мучила всех, с кем сближалась. Но больше всех доставалось Жаклин. В отличие от мужчин дочь нельзя сменить. Анна пыталась сделать из нее идеальную копию себя, а в итоге получила противоположность.

– Жаклин не выглядит сломленной, – приглушенно ответил Грин, но напрягся: ему не нравилось русло, в которое перетекла беседа.

А Бальмон, кажется, напротив, обрел почву под ногами. Он выглядел все так же спокойно и одновременно холодно, хотя Грин точно знал: собеседник вовлечен в диалог больше, чем хотел.

– Она и не сломлена. Но факт остается фактом. Я не убивал бывшую жену. Но да, в тот вечер я был с ней, и мы переспали. Это нормально. Сейчас неважно, кто кого хотел и кто кому уступил. Вы не нашли у нее на теле никаких травм, в том числе сексуального характера, так что обвинить меня в насилии не сможете.

– И не собирался.

– Тогда зачем вы здесь?

– Во сколько вы ушли?

– Часов в восемь вечера.

– А пришли?

– Примерно за час до этого. В шесть я разговаривал с коллегой, мы обсуждали открытие филиала в Треверберге, нюансы церемонии и управления. После разговора я сразу ушел. Дорога занимает минут десять-пятнадцать. Я не помню, быстро шел или медленно, я думал. А дальше… вы знаете.

– То есть вы покинули дом в восемь.

– Где-то так.

– Понимаете, в чем дело, – задумчиво продолжил детектив, рефлекторно кладя руку на карман, где лежали сигареты, но так и не закурив, – камера не засекла вас. И не засекла убийцу. Но с обратной стороны дома камер нет.

– Я никого не видел, детектив, увы.

– Значит, либо убийца пришел позже, либо он уже был в доме.

– Я никого не слышал. Кроме нее. Дом огромный, там могла спрятаться небольшая армия.

Кристиан позволил себе улыбку. Грин не ответил. Пора вскрывать карты, иначе этот разговор никогда не закончится.

– Месье Бальмон, – инстинктивно понизив голос, начал детектив. Собеседник мгновенно напрягся. – Вы дали ложные показания, подбросили ложные улики, увели следствие по ложному следу. Вы гражданин другой страны, но закон в Треверберге обвязывает меня арестовать вас до выяснения обстоятельств.

Бальмон страшно побледнел. Он откинулся на спинку стула и бросил взгляд, полный ужаса, на дверь за спиной Акселя. Тот не повернулся. Он подозревал, что в соседней комнате находится Жаклин. Где еще ей быть? Мать умерла; если отца арестуют, то за ней должны приехать родственники. Есть ли у нее другие родственники? Все это слишком запутанно. В этом слишком много личного.

– Только дело в том, – продолжил Аксель, выдержав паузу, – что я вам верю. Это иррационально, с этим я не могу прийти к прокурору. Я не могу сделать вид, что все в порядке и вы нам не лгали.

– И что вы намерены делать, детектив Грин?

– Домашний арест. Я договорюсь, чтобы вам позволили остаться в этом пентхаусе. Вам в любом случае запрещено покидать Треверберг.

– На сколько это может затянуться?

– Извините, Кристиан, но вы не вправе решать, а я не в силах повлиять на обстоятельства, в которых вы можете винить только себя.

Бальмон сдержанно кивнул и разорвал зрительный контакт.

– Сглупил, – чуть слышно ответил он.

– Я позвоню в управление. Сюда пришлют офицера.

– В пентхаус?!

– Нет.

Вдруг во внутреннюю дверь постучали, и через мгновение на пороге показалась Жаклин. Аксель посмотрел на нее, обернувшись через плечо. Девичье личико так и светилось от любопытства. При виде детектива она характерно закусила губу.

Бальмон взял себя в руки и тепло улыбнулся дочери.

– Вы тут уже час шушукаетесь, – заявила девушка. – А я чаю хочу. Пап, можно?

Грин вздрогнул. Кристиан жестом пригласил ее пройти в кухню.

– Мы же закончили, детектив? – спросил он, явно не собираясь ничего рассказывать Жаклин.

Аксель медленно перевел взгляд на него.

– Думаю, да. Пожалуйста…

– Я не собираюсь уезжать из Треверберга, – перебил Бальмон. – А Жаклин рада незапланированным каникулам, правда?

– О да, – рассмеялась она, плюхаясь на стул рядом с Грином. – Повод, конечно, так себе. Но нужно брать от жизни все, что она дает. А еще лучше – искать лучшее в худшем. Вы уже поймали убийцу, детектив?

– Пока только задержали подозреваемого.

– Ух ты! – Она выхватила из рук Бальмона чашку с чаем и развернулась к Акселю всем корпусом. – И он был на приеме? Правда?

Грин смягчился.

– Был.

– Мне это очень нравится, – заявила Жаклин, сделала несколько мелких глотков, послала отцу воздушный поцелуй и снова сосредоточила внимание на Грине.

Детектив задержал дыхание, стараясь не анализировать свои чувства. Ему нужно было ехать в больницу, а он словно примерз к стулу, загипнотизированный взглядом ярко-лазурных девичьих глаз.