Йыван решил заговорить с девушкой.

— Мне кажется, что я тебя где-то видел...

— Вы забыли? — она ответила лукавым вопросом. — А я вас хорошо помню. У Мигыты Гаврилыча я служила. А сейчас тут живу.

— Ну как же, теперь вспомнил, — сказал Йыван и замолк — почему-то сжалось сердце от внезапно нахлынувшей печали. Молчала и Аннушка. Опустила ресницы, но изредка нет-нет да бросит взгляд на Йывана. Йыван волновался. Волнение передалось девушке. Молодые люди продолжали молчать. Да и другие гости словно в рот воды набрали.

— Видать, кто-то на свет сейчас появился, — нарушил тишину дядюшка Тойгизя. — Это у нас — старая примета.

— Пусть себе рождаются на счастье! — улыбнулся Янис.

Все весело посмотрели на латыша. Хозяин пригласил гостей за стол.

— Рыбка любит плавать, — пошутил Кирилл Иваныч и достал из буфета бутылку водки. Анюта вынула чарки.

— Ну что, дорогие мои друзья, за наше здоровье! — поднял чарку хозяин.

Чокнулись, выпили. Принялись за уху.

— Ну и угощенье! — похвалил Янис.

— Ай да уха, — подхватили другие.

— А рыба-то какова!

— Такую только у настоящих рыбаков и поешь! — объявил дядюшка Тойгизя.

Исчезла легкая скованность, иногда возникающая в первые минуты застолья. Языки развязались.

Поговорили о рыбах, зверях, птицах, обитающих в приволжских и приветлужских лесах. Потом разговоры пошли о местных людях — почему разбогатели Мигыта и Каврий, какими силами они завод строили. Никто не оставался равнодушным. Каждый высказывал свое суждение. Богатеев этих все не любили. Особенно возмутил их случай в дубраве.

— Надобно нам всем собраться в единый кулак! — вдруг сказал Кирилл Иваныч. — Действовать один за всех — все за одного. Иначе у нас ничего не получится. Всех работников согнут в турий рог.

Три дня бездействовал завод, три дня ждали появления хозяев. Они словно в воду канули. Приехали, наконец, на четвертый день, да еще вместе с земским начальником. Шел слух, будто все это время они обретались в уезде. Что они там делали, никто не знал.

Каврий, Мигыта и земский начальник ничего не предпринимали. Казалось, завод их не интересует. Никто не выражал недовольства. Хозяева пошли на уступки. С лесорубами рассчитались сполна. Даже прошение, написанное друзьями Кирилла Иваныча, было принято самим земским начальником без возражений. Снова ожил завод, а земский начальник, наобещав все решить, как положено, благополучно отбыл. Но в воздухе сгущалась тревога. Спустя неделю после отъезда земского начальника прискакал отряд казаков. Тут же начались аресты и допросы. Кирилл Иваныч, Янис и Йыван были схвачены раньше других, и на них, как на опасных преступников, надели наручники. Кирилла Иваныча увели. Анюта успела вовремя собрать и спрятать свое добро и самые ценные вещи Кирилла Иваныча. И скрылась — куда, никто не знал, да и не очень интересовались. Рабочие гудели — возмущались расправой с людьми. Узнала и Пиалче об аресте Йывана и Яниса. Не могла она придумать, как помочь им, только плакала.

— Слезами не поможешь, — утешала ее жена Казака.

А сам Казак неожиданно предложил:

— Поезжай-ка ты, девушка, в Царево. Скорее всего они туда отправлены — в тюрьму. Сама в пекло не лезь. Свяжись с другом Яниса. Зовут его Сапай. Ты вроде знать его должна. Он из здешних мест, сын Тойгизи.

Казак Ямет объяснил Пиалче, куда идти, что говорить. И девушка немного успокоилась. Она знала теперь, как поступать, и вскоре простилась со своими гостеприимными хозяевами. Не остался безучастным к судьбе друзей и сам Казак Ямет. Надел парадный мундир с орденами, фуражку.

— А ты-то куда собрался? — удивилась жена.

— Не могу я отсиживаться, когда в тюрьме сидят добрые люди. К губернскому начальству поеду. На моем месте так же поступил бы и его превосходительство генерал Ермолай Гаврилович Петропавловский.

Казак оседлал коня и ускакал, на прощанье обняв жену. С зарей поднялась и Пиалче, прошла пешком все сто верст до Царева. Летела стрелой, можно сказать. В маленькой деревушке — по дороге — ее пустили переночевать. До города добралась на следующий день, к полудню. Разыскала улицу, которую назвал Казак Ямет. Она вся в колдобинах. «Здесь в дождь, пожалуй, лошади вязнут», — почему-то мелькнула посторонняя мысль.

Пиалче подошла к дому под железной крышей, постучала в дверь. Открыла сгорбленная старушка.

— Кого тебе надо? — спросила она не очень-то ласково.

Пиалче сказала, что разыскивает человека по имени Сапай.

— Он здесь давно не показывался, — покачала головой старуха. — Не знаю, где его искать. Помогла бы, да не могу.

Постояла Пиалче какое-то время у двери, раздумывая, и пошла к тюрьме. Как зловещая крепость предстало перед ее глазами огромное здание с толстыми стенами из красного кирпича, с узенькими зарешеченными окнами. Пиалче то приближалась к тюрьме, то оглядывала ее издали. И входить было страшно, и медлить ни к чему!..

Осмотревшись, Пиалче проскользнула в дверь с переулка, узенькую и обшарпанную. Очутилась в комнате, где ждали свидания с заключенными.

Народу в комнатушке набилось полным-полно. Пиалче с трудом протиснулась в середину.

— Не стесняйся, девушка, — сказал старик, сидевший возле двери, он заметил ее растерянность. — Проберись к окошку, постучи, назови, к кому пришла.

На стук окошко распахнулось. Показалось лицо немолодого человека с безразличными оловянными глазами.

— Тебе кого надо? — сумрачно спросил он.