Несколько полученных писем Пиалче знает наизусть, но не перестает их перечитывать. Она вновь и вновь пробегает строки письма и старается представить те уголки страны, где побывал ее любимый Янис. Старается вообразить никогда ею не виданный Петроград.

...Холод. Куда ни глянь, сугробы грязного снега. По улице шагает колонна красных латышских стрелков. Порывистый ветер готов сбить их с ног, но они не прячутся и не отступают. Шагают твердо и уверенно вперед и вперед. Командует ее муж — Янис.

Вот Смольный! Представить его себе она не может! Янис писал, что Смольный — штаб революции? В нем заседает Советское правительство. Идут красные латышские стрелки! Вливается колонна в Смольный, размещается в большой комнате. Туда же входит человек среднего роста в черном костюме — Владимир Ильич Ленин. Янису Крейтуссу посчастливилось оказаться в охране вождя...

Все это старается Пиалче вообразить, но она ведь дальше Казани не ездила. Какой из себя Смольный? Пиалче задумалась, подперев голову руками.

Вдруг широко распахнулась дверь — на пороге Мигыта.

Его появление для Пиалче — большая неожиданность. Она его не ждала. Да и в доме, кроме нее и спящей малышки Лаймы, никого нет.

— Добрый день! — поздоровался незваный гость.

— Добрый день! — ответила Пиалче. — Каким ветром Вас сюда занесло, Мигыта Гаврилыч? — удивленно, но не очень приветливо спросила она.

Мигыта засмеялся:

— Иду по улице. Дошел до твоего дома, а дальше и шагу ступить не могу! Дай, думаю, зайду. Посмотрю, как живут. В детстве-то бывать мне тут много раз приходилось. Как-никак, мы с Йываном друзьями были. Учились вместе. Росли вместе. Эта проклятая война разлучила всех нас. Теперь наши судьбы разные. Никогда и не встретимся, быть может.

Пиалче была испугана и появлением самого Мигыты, и его обращением к прошлому. Раньше он с ней никогда так не разговаривал. Несколько придя в себя от неожиданности, Пиалче предложила Мигыте сесть.

— А почему Вы думаете, что вам встретиться не придется!

— Как тебе объяснить? По-моему, виновато время. Смута нас разъединила. Разница между нами теперь большая. Я мужиков ваших не понимаю. Ну, Янис — тут можно еще понять. Он давно сломан. Побывал в тюрьмах, здесь в ссылке находился. А Йыван-то что делает, Йыван-то!

Слушая речь своего нежданного гостя, Пиалче снова растерялась. «Что это он несет такое? Зачем Йывана и Яниса ругает?» Спросить, что заставляет Мигыту так плохо говорить о близких ей людях, Пиалче не решалась. Она внимательно слушала дальше...

— Ведь Йыван — сам из крестьян, а служил офицером. Подумать только, как судьба ему улыбалась: уважение, почет. А он идет против Отечества. Остается обоих только пожалеть. Как они заблуждаются?! Куда переметнулись?! Защитниками Советов оба стали — доходят до нас слухи, не глухие мы... Видишь ли, бьются за новую власть. Но, положа руку на сердце, говорю тебе — сегодня они есть, эти Советы, а завтра их не будет. Понятно тебе?

Пиалче только плечами пожала.

— На чужое богатство позарились! — негодовал Мигыта. — Кто его им даром уступит? Никто! Понять надо, республика окружена. Скоро ей конец. Белые займут Казань. Уж тогда мы ихнюю власть в порошок сотрем. И несдобровать тогда ни Йывану, ни Янису.

Пиалче слушала не перебивая. Да она и сказать-то ничего не могла. Побаивалась Мигыту. Скажешь что-нибудь не так. Лучше семь раз отмерь, один отрежь. Лихорадочно соображала она: «Зачем он пришел? Что ему здесь надо? Видно, нечего ждать от него хорошего. Но как сделать, чтобы он замолчал?»

Омерзительна была Пиалче самодовольная улыбка Мигыты, его тихо журчащий голос... «Зачем все-таки он явился? Чего ему от меня надо? Есть же у него какая-то цель?»

Напрасно Пиалче искала ответы на вопросы, которые приходили ей на ум. Молодой женщине было трудно разгадать намерения самодовольного лесопромышленника, упивающегося собственной речью. Было очевидно, что пожаловал он не случайно. Но все же, какова его цель? Задать вопрос ему она не посмеет. Выставить за дверь — не может. Ведь она — не хозяйка в доме, ее приютили добрые люди. А вдруг она чем-то им навредит? Резкость может не понравиться матери Йывана. А может, он с добрым намерением пришел... Хозяевам помочь хочет... Но зачем тогда его злые слова против Яниса и Йывана?! Против Советской власти!

В голове Пиалче все спуталось. Ей стало казаться, что она попала в невидимые тиски. И они ее сжимают, сжимают... А вырваться нет сил. «Господи, хоть бы пришел кто-нибудь!»

Тревога Пиалче росла с каждой минутой. Мигыта тем временем вел себя в избе как хозяин. Он выдвинул стул на середину избы, развалился, широко расставив ноги. Внимательно все осматривал, словно проверял — все ли на месте, все ли в порядке. Вынул из кармана серебряный портсигар, нажал указательным пальцем на кнопку, крышка подскочила, он взял папиросу, закурил.