Получается, что он, приложив столько усилий, ничего не достиг? И вместо мечты получил только сломанную жизнь, чужую войну, фрагментированную память и открытые угрозы со стороны женщины, которая в других обстоятельствах, может, и была бы его…

Полный провал!

— Ты ведь знаешь, что достоин того, к чему стремился! Тебя прервали на взлёте, поразили, изранили, вынудили пасть на землю и ползти по ней, подобно пресмыкающемуся. Но ты всё равно ещё способен подняться, верно? И не туда, куда стремился, а выше. Намного выше. Туда, где ты сможешь реализовать все свои устремления и помыслы. Единственное условие, которого я требую — верность. Мне лично и моим братьям и сёстрам. А в остальном — полная свобода. Не высокая цена за право войти в круг избранных и бессмертных, верно? Тех, кто увидит падение старого Стикса и возглавит восход нового.

— Бессмертие у нас и так уже есть, спасибо местному грибку! — торопливо и язвительно встряла Шпилька.

— Ненадолго, — пообещал ей самопальный бог. — Когда мы перекроим Стикс по нашему видению, вы все станете жалкими смертными рабами. Нашими рабами. А такие, как он, — последовал кивок в сторону стоявшего с задумчивым видом Шайтана, — будут вами править. Вечно. Верно, майор?

Шайтан молчал. Долго молчал. А потом спросил.

— Я правильно понимаю, что они будут моими рабами, а я — твоим?

Бог, словно почуяв в Шайтане слабину, расплылся в сладкой улыбке.

— Ты — рабом? Ни в коем случае! Соратником, не меньше.

— Ладно, — неожиданно согласился Шайтан. — Но у меня есть ещё одно требование.

И постарался не обращать внимания на презрительный взгляд, которым смерила его Шпилька.

— Слушаю.

— Хочу вспомнить то, что забыл, — быстро, пока бог не передумал, выдал Шайтан. Мне местная Система память фрагментировала, помню только то, что было со мной до собеседования в «New Gen». А дальше только разрозненные образы.

— Сейчас? — уточнил бог.

— Да, ш-шайс-се! — твёрдо кивнул Шайтан. — Во-первых, сам хочу понять, к чему я там такому стремился и где совершил ошибку, приведшую меня к нынешнему положению. А во-вторых… Во-вторых, если ты настолько всемогущ, что действительно можешь выполнить свои обещания, то докажи это. Исправь то, что натворила Система.

Майор ожидал какого угодно ответа, но только не того, который услышал.

— Нет ничего проще, — мягко улыбнулся бог и скользнул к Шайтану.

Простёр руку с растопыренными пальцами, увешанными перстнями.

И Шайтан застонал от навалившихся на него воспоминаний. Не выдержав, упал на колени, потом ещё и ладони и почувствовал, как по лицу катятся слёзы и крупные капли пота. И едва сдержался, что не начать материться вслух.

Потому что он и тот, кем он когда-то был, оказались абсолютно разными людьми.

— Предатель! — яростно прошипела Шпилька. — Надо было тебя, мля, грохнуть, а не освобождать, галимый внешник!

Но Шайтан её даже не расслышал.

— Ну вот, — снова улыбнулся бог. — Готово. Потерпи немного, слабость сейчас пройдёт. Примерно то же самое ты бы испытал по достижении десятого уровня.

Шайтан, с трудом удерживая собственную психику на грани реальности, сцепил зубы и попытался с цетверенек переместиться на колени.

— Вот, — протянул ладонь бог. — Возьми мою руку, Штайн. Руку выбравшего тебя бога.

Шайтан, пошатываясь, всё-таки сумел сесть. Потом встал. Сфокусировался на протянутой к нему руке и вдруг криво и цинично усмехнулся.

— Знаешь, а я ведь не просто так просил вернуть мне память.

Бог едва заметно нахмурился.

— Улей, он ведь меняет всех, — продолжал бывший майор и бывший внешник. — Выражаясь на твой пафосный манер — обнажает нутро. Так что у нас возникла небольшая проблемка.

— Какая? — кустистые брови бога сошлись на смуглой переносице, губы недовольно сжались.

— А очень простая, — продолжил внешник. — Ты предлагаешь то, что было нужно Штайну. Но он, вот ведь, ш-шайс-се, незадача, сдох под развалинами своей базы чуть больше года назад.

— Но ты ведь выжил… — не понял бог.

— Я не просто выжил, — ухмылка бывшего внешника стала максимально широкой и довольной. — Я родился. Вот только моё имя — Шайтан. А вовсе не Штайн.

Лицо бога в неуловимый миг приобрело выражение гневной безжалостности. Не опуская протянутой, но так и не принятой руки, он сжал унизанные перстнями пальцы в кулак.

Шпилька, за последние несколько минут успевшая пережить жёсточайшее разочарование в напарнике и снова поверить в него — сильнее, чем когда-либо, — сразу поняла, что сейчас произойдёт. Подгоняемая чуйкой и нестерпимо-острым страхом безвозвратной потери, она рванула к Шайтану. Вслед за хозяйкой с устрашающим рыком бросилась и Лайма. Качнулся, вскидывая руки, Скульптурист.