— Что же ты ему сказал?

— Категорически отказался сотрудничать с ними. Но если они дадут гарантию безопасности тебе, я могу пересмотреть свое решение.

— Нет, папа, все, что угодно, только не это. Когда я принимал решение бороться с режимом, я принимал в расчет и твой пример. Я хотел хотя бы в этом вопросе быть похожим на тебя.

— Я тебе очень благодарен за это. И я горжусь тобой, я не думал, что в тебе так много мужества. Это то, что не хватает подавляющему большинству людей.

— Ты прав, — улыбнулся Ростислав. — Поэтому я останусь в одном номере с Антоном.

— Скажи, ты не боишься? — спросил Каманин.

— Оставаться с Антоном?

— Нет, вступать в борьбу с могущественными людьми, у которых огромная власть, гигантские деньги, злобная беспощадность к своим врагам.

— Боюсь, папа. Но не меньше боюсь струсить, отступить. Как видишь, во мне сразу два страха. Один должен вытеснить другого.

— Хорошо. — Каманин встал, подошел вплотную к сыну и обнял его. — Я всегда буду с тобой, Ростислав.

— Я знаю, папа, но прошу не надо. Это моя борьба, я сам ее доведу до конца. А уж какой будет конец, посмотрим. — Ростислав посмотрел на бутылку. — Вино-то кончилось, а я так хотел еще раз выпить с тобой.

— Выпьем, непременно выпьем. А сейчас мне надо идти к Марии, мерить давление. Мне кажется, оно подскочило.

— Иди скорей. У меня к тебе будет только одна просьба.

— Какая, сынок?

— Береги себя.

Каманин вошел в номер и тут же упал в кресло. Читавшая книгу Мария отбросила ее в сторону и подскочила к нему.

— Феликс, что с тобой? На тебе нет лица. Я таким тебя давно не видела.

— Мне кажется, давление подскочило, померь скорей.

Мария быстро достала манометр, обволокла руку Каманина манжетом и включила аппарат. Увидев показание прибора, она невольно схватилась за голову.

— Что такое? — спросил Каманин, заметив ее жест.

— Сто сорок на девяносто, — ответила Мария. — Такого высокого давления у тебя еще не было. Сейчас дам тебе таблетку, а пока сядь, пожалуйста, на кровать.

Каманин послушно сел. Мария протянула ему таблетку и бокал воды. Он выпил лекарство.

— Делай, что я тебе скажу, — произнесла она. — Во-первых, расслабься и прикрой глаза. Старайся по возможности ни о чем не думать.

— Это сложно, — возразил Каманин.

— Прошу тебя, не спорь. Затем сделай глубокий вдох, но не грудью, а животом. И считай до пяти.

Каманин послушно стал выполнять все рекомендации. Мария внимательно следила за его лицом, точнее, за его цветом. Сначала оно было очень красным, но постепенно стало бледнеть, приобретать обычную окраску.

— Лучше? — спросила она.

— Да, — кивнул головой Каманин. — Что это было?

— Гипертонический криз.

— Я мог умереть.

Мария несколько мгновений колебалась с ответом.

— Вполне, многие так и кончают свою жизнь. Это всегда опасно.

— Но опасность прошла?

— Да, — подтвердила Мария. — Можешь лечь, только умоляю, не волнуйся. Это крайне вредно.

— Постараюсь. — Каманин лег и закрыл глаза.

Некоторое время в номере царила тишина: Каманин лежал с закрытыми глазами, Мария сидела рядом с ним и наблюдала за его состоянием.

Неожиданно Каманин открыл глаза и посмотрел на свою сиделку.

— Мне кажется, стало совсем хорошо, — сообщил он. — Смерть на время отступила.

— Еще неизвестно, — проворчала Мария. — Сейчас измерим давление. Протягивай руку.

Манометр заурчал и выдал результат.

— Да, давление снизилось, сто десять на семьдесят. Но тебе все равно надо полежать.

— Я полежу. — Каманин снова лег.

Мария склонилась над ним.

— Если можешь рассказать мне, что предшествовала этому кризу, то рассказывай. Если нет, просто лежи и молчи.

— Я смогу. Я имел разговор с Ростиславом. Он мне сообщил о принятом им важном решении.

— Что за решение?

Каманин пересказал свой разговор с сыном.

— Получается, он все ставит на кон! — воскликнула Мария.

— Именно так и получается. Он решил рискнуть всем.

Мария несколько секунд пребывала в задумчивости.

— Ты его отговаривал?

— Нет. Сначала хотел, но затем понял, что не могу, не имею право. Для него это решение выстраданное, возможно, самое главное в жизни. Очень мало людей способных на такие поступки, для абсолютного большинства главная задача найти способ для приспособления. Это страшная управляемая масса, готовая на любые преступления. И ею кто-то должен противостоять, иначе она в конечном счете уничтожит саму себя.