Всю дорогу до дома Кэт в салоне автомобиля царила тишина. Не потому, что нам не о чем было говорить, нет. Просто каждый из нас за последние сутки пережил так много, что хотелось слегка притормозить и успокоиться. Я взял ладонь Кислинки и переплел наши пальцы. Так мы и ехали в полной тишине, вслушиваясь в самих себя и в друг друга. Ощущая те невидимые нити, которые в эти минуты сплетали и сшивали нас окончательно и бесповоротно, и наслаждались этим единением.

Дома Кэт понадобилось буквально двадцать минут, чтобы побросать в небольшой чемоданчик все самое необходимое на несколько дней.

Я лишь ходил за ней, как хвост, наблюдая за процессом и следя, чтобы она ничего не забыла, потому что не собирался отпускать ее от себя в ближайшее время ни на шаг.

— Ветров, ну зачем мне четыре костюма? — возмущалась она. — Я не меняю белье три раза в день. Зачем мне такое количество трусов с собой брать? — И, схватив меня за руку, оттащила от комода.

— Ну нет! Цветы в горшках это уже слишком. Три дня они спокойно простоят без полива.

Тут я не выдержал.

— Когда найдешь на их месте гербарий, пеняй на себя. Я тебя предупреждал.

В итоге к первому чемодану присоединилась небольшая дорожная сумка и необъятных размеров цветок в горшке.

— Ты специально выбрала самый большой из всех, чтобы я надорвался? — кряхтел я по пути к лифту, стараясь удержать на плече сползающую лямку сумки и тяжеленный цветок в руках.

— Нет, просто именно его нужно поливать один раз в два дня.

— Вредина.

Подъехав к своему дому, сходил за консьержем, который и помог мне дотащить до квартиры этого зелёного монстра.

— Проходи. — Распахнул дверь и с замершим сердцем наблюдал, как Кислинка входила в мою жизнь.

Я не мог сказать, что ни одна женщина не переступала порог этого дома. Переступали, конечно, но не так уж и много, и точно не навсегда. Осознание этого заставило пульс разогнаться до предельных значений.

Кэт с интересом осматривалась, проходя вглубь квартиры.

— Ветров, ты меня удивил! Я ожидала тут найти мрачную берлогу.

Войдя в гостиную, она со смехом раскинула руки и покружилась.

— Это средиземноморский стиль. Я люблю воздух и много пространства.

— Очень круто!

— Я рад что тебе понравилось. Пошли дальше.

Придирчиво осмотрев кухню, соединенную с гостиной большой аркой, Кэт поочередно заглянула в каждую дверь, осматривая три оставшихся комнаты. И безошибочно определила мою спальню.

— Это твоя.

— Угу.

Бросив беглый взгляд на кровать, застеленную тёмно-синим покрывалом, Кислинка посмотрела на противоположную стену, где большую часть пространства, от пола до потолка, занимал фотопостер в тонкой белой раме. Изображение было чёрно-белым, и лишь красный всполох пера алел огненной вспышкой, притягивая к себе взгляд.

Кэт застыла не в силах вымолвить ни одного слова, прикрыв ладошкой рот в немом изумлении. Не сводя взгляда со своей фотографии, она сделала пару шагов назад и уперлась спиной в мою грудь. Дар речи вернулся к ней.

— Ты сумасшедший! — тихо прошелестела она.

— Я знаю. — Уткнулся носом в ее ключицу.

— Ты чокнутый!

— По твоей вине. — Провел языком от ключицы до мочки уха.

— Ты сведешь меня с ума.

— Похоже, это заразно, потому что я уже давно слетел с катушек.

Резко развернул ее лицом к себе и впился в приоткрытые губы. Кэт со стоном прижалась ко мне всем телом, сдаваясь под напором моих и своих чувств.

Нам повезло, что кровать была в одном шаге от нас.

Чуть позже, отдышавшись и вытянувшись в обнимку на кровати, мы снова рассматривали стену напротив.

— Ты уберешь ее.

— Нет.

— Да.

— И не мечтай.

— Влад! У меня с ней связаны не очень хорошие воспоминания.

— Значит, нужно будет их заменить хорошими, потому что Красный пушок навеки в моем сердце и на этой стене.

***

Проснулся утром по будильнику. Ткнув пальцем в экран часов, быстро вырубил его и тут же повернул голову в сторону соседней подушки. В груди дрогнуло сердце от невыразимой нежности, когда я увидел красные локоны, разбросанные по подушке. Почему-то вспомнилось утро, когда я, также проснувшись, наткнулся взглядом на чьи-то рыжие патлы. И вроде бы несколько месяцев прошло, а ощущение, будто годы. Это была не моя, а чья-то чужая жизнь, в которой не было места ни целям, ни стремлениям, ни мечтам, и даже радости в ней не было. И вот теперь, благодаря этой красноволосой красавице у меня все это было и даже больше. В моей жизни появился смысл, а с ним пришла и гармония, обещающая сделать каждый следующий день еще более наполненным и прекрасным. Возможно, с нашими характерами нас и не ждал вечный штиль, но со своей стороны я был готов прикладывать максимум усилий, чтобы моя Кислинка была счастлива и ни о чем не пожалела.