– К еде не сразу привыкаешь, – признался Генри. – Они едят все, что живет в дюнах, – змей, птиц, ящериц, крыс…

– Фу, гадость, – сказал Джона.

Генри наклонил голову:

– Собственно, змеятина не так уж плоха на вкус. Они используют множество приправ. У них намного меньше привычных нам овощей. Простая, однообразная пища.

– Угу. Вряд ли нам стоит жаловаться, – с этими словами Аня показала на банки.

– Пожалуй, соглашусь, – кивнул Генри.

– Почему эти люди ненавидят нас? – спросил Джона, раскладывая пасьянс. – Почему бы им просто не оставаться при своем мнении, а нам – при своем?

Генри рассмеялся. Включив электроплитку, он поставил котелок с пастой на конфорку.

– Помню, в молодости я думал, что мир мог бы быть таким вот простым.

– Угу. А почему же он не может?

Ане тоже очень хотелось получить ответ на этот вопрос.

– Потому что некоторые из нас живут в гармонии с планетой, а некоторые плодятся как крысы. На всех не хватает места. Вот почему в империи разрешено иметь не больше двоих детей на семью. Для поддержания стабильности. А песчаные люди рожают по шесть, по восемь детей. Им все равно. Многие в итоге оказываются в наших пограничных городах. Если не устраивать на них облавы, может случиться так, что империя вскоре станет принадлежать им, а не нам.

– Я бы хотел иметь большую семью, – сказал Джона. – Кучу братишек и сестренок.

– И когда же мы собираемся вернуть металлы обратно в рудники? – спросила Аня. Генри озадаченно взглянул на нее. Выражение его лица трудно было истолковать из-за густой бороды, совсем как у Аниного отца, только без седины. – Вы говорили о гармонии с планетой. Но меня учили в школе только тому, как забирать у нее что-нибудь, а возвращать обратно не учили.

– Это другое. Того, что под землей, намного больше, чем мы в состоянии извлечь и использовать. Намного. Мы едва снимаем верхний слой.

– Но этого хватает только нам? А еще нескольким тысячам уже не хватит?

– Интересно, есть ли карточные игры для восьмерых? – спросил Джона.

– Может, вы пойдете вдвоем и проверите фильтры? – предложил Генри, наполняя кувшин водой из холодильника. – Что-то вода медленно течет.

– Идем, – сказала Аня и махнула рукой Джоне. Тот выбрался из кабинки и последовал за ней. Она знала, что всегда настает момент, когда становится бессмысленно задавать вопросы взрослым. Обычно это случалось, когда тем становилось не по себе от собственных ответов.

Снаружи садилось солнце, окрашивая нижнюю часть облаков в розово-красный цвет. Здешние закаты нравились Ане не меньше, чем те, за которыми она когда-то наблюдала с отвалов. Отблески солнца играли на высоких дюнах, острые вершины которых тянулись до самого горизонта. «Дюнный жук», служивший им домом уже почти две недели, стоял возле рощицы деревьев, дававших небольшую тень. По прибытии сюда был разбит лагерь; Аня и Джона работали вместе с остальными. Ее отец держал здесь три передвигавшихся по песку под парусом судна, которые назывались сарферами. Накрытые брезентом цвета лесной подстилки, они сливались с окружением, и Аня сперва даже не заметила их. Мужчины сделали тент для «дюнного жука» и установили массив солнечных панелей, подзаряжавших батареи транспорта. Ане с Джоной поручили держать панели в чистоте, а также чистить водяные фильтры от водорослей.

Ребята направились вдоль извилистого шланга, тянувшегося от «жука» к солоноватому озерцу посреди оазиса. Генри рассказывал им, что пустыня испещрена подземными источниками, вокруг которых бурлит жизнь. Они прошли по старому деревянному помосту, воздвигнутому над глинистой землей, и Аня вытащила шланг из воды, обнажив фильтр. Схватив плоский скребок, привязанный к нему куском проволоки, Джона очистил от зеленой слизи проволочную сетку с обеих сторон водозаборника шланга. Шланг издавал чмокающие звуки, будто требовал еще воды.

– Беспокоишься за отца, да? – спросил Джона, не прекращая работать.

– Я всегда за него беспокоюсь, – кивнула Аня. – Но похоже, это нормально.

– До сих пор не понимаю, почему они хотят нас убить. Что мы им сделали?

Аня подумала о его дорожках, выложенных камнями, о том, что она видела в загонах, когда была младше, – но все это было после того, как те песчаные люди вторглись в их землю. Теперь же она видела лишь взрыв над Эйджилом и смеющуюся Мелл, с чьих щек, словно кора, слезала кожа.

– Если бы я знала, как покончить со всеми ними, я бы покончила, – сказала Аня. – Просто для того, чтобы прекратить это безумие. Чтобы такого больше не случалось.

Она чувствовала, как в ней растет ярость, порожденная тоской по всему, чего она лишилась, и рассказами отца о людях, живущих, словно крысы, внутри дюн. Становилось понятно, почему ее отец выбрал такое занятие. Она держала фильтр, а Джона пытался соскрести с него водоросли, которые все росли и росли, забивая систему: та давно перестала бы работать без ежедневной очистки.