Не верилось, что всё это происходит со мной на самом деле. Казалось, я сплю и вижу кошмар, осталось собраться и открыть глаза.

Потом позвоню другу Косте и рассскажу о том, что мне приснилось. Он успокоит и предложит приехать, а я откажусь. Не хочу переходить черту от дружеской поддержки к попытке притвориться, что между нами может быть что-то другое. Не хочу отказывать.

А сейчас я смотрела в лицо Ледовского и понимала, что такому не отказывают. Он прав: захочет — всё будет. И так, как он захочет.

Есть люди, которым нельзя отказать, так ещё отец говорил. Ледовский из таких.

Наверное, он заметил мой ужас, потому что убрал руку и сказал небрежным тоном:

— Не дрожите вы так, Елизавета, к счастью, вы совсем не в моём вкусе.

И вышел, а я осталась дрожать под одеялом до самого утра. Где-то в глубине души взвилась и тут же выпала горьким осадком обида: я вполне себе привлекательна.

Но тут же я мысленно надавала себе по щекам: вот уж нашла чему огорчаться, Ледовскому не понравилась! Надо судьбу благодарить за это.

Варвара явилась почти в восемь. Принесла поднос с завтраком и с явным неудовольствием, написанном на лице, объявила, что меня переводят в другую комнату.

Я послушно поплелась вслед за горничной, понимая, что как ни возмущайся, а сделают так, как приказал хозяин.

Не хотелось бы больше с ним видеться наедине. До дрожи я его боялась и в то же время не могла сказать, чтобы он вызывал во мне брезгливость. Скорее я как кролик была готова ползти в пасть питона, если прикажет.

Лишь бы всё закончилось быстро.

Так относятся к дикому хищнику. Знаешь, что безумно опасен, но пока сидишь смирно — не тронет. Другой добычи хватает.

Поселили меня в комнату, просторнее и больше той, первой, даже разрешили спускаться в библиотеку, где я и просиживала часами, прерываясь только на то, чтобы поиграть, встретить или проводить на прогулку бультерьера Самсона.

Жаль, не разрешили с ним выходить за пределы дома.

Мысль о побеге приходила мне в голову, но пока я её отгоняла, как несущественную. И неосуществимую.

Виктор, охранник, выгуливающий собаку, становился всё более словоохотливым. Правда, все наши разговоры касались только Самсона.

Я специально спрашивала его о собаке как бы между делом, чтобы расположить к себе. Часто так поступаешь с владельцами животных: некоторые ни за что не расскажут об обстоятельствах травмы питомца, а слово за слово, и картина ясна.

Так я смогу разговорить Виктора и узнаю, где именно находится дом. Может, не так далеко от деревни или районного центра? Не посреди же Беловежской пущи!

Этого, к слову сказать, я так и не узнала. Зато выяснила, что хозяин уехал по важным делам. И у меня будет три дня передышки.

Но они закончились очень скоро. В назначенный срок меня позвали в библиотеку.

Ледовский

Она вошла чуть бледная, но спокойная. Села в предложенное кресло напротив с видом бойца, идущего на праведную смерть.

Вся поза Алисы, не нашедшей выхода из Зазеркалья, говорила о том, насколько она напряжена, брови были нахмурены. Стоило мне начать разговор, как по её лицу пошли красные пятна.

Мне нравилось играть с ней, как коту с маленькой мышкой, потому что только я знаю, чем закончится наша очередная встреча. Но порой её результат оказывается сюрпризом даже для меня.

— Я доволен вами, Елизавета, всё получилось как нельзя лучше.

— Правда? — она приподняла брови и впервые за вечер посмотрела на меня в упор. Должно быть, соображала, издеваюсь ли я или говорю как есть. — Не думала, что это поможет.

— Плотность сапфира 3,93, а показатель преломления света 1,762. Я поигрался с цифрами и получил код. Цифры никогда не лгут в отличие от людей.

Она усмехнулась, но как-то горько, то ли сама хотела догадаться и досадовала, что не сделала этого ранее, то ли была несогласна с моим утверждением о людях.

— Значит, вы отпустите меня? — спросила безо всякой надежды. Правильно, потому что не отпущу.

Потому что не хочу лишиться столь невинной, но привлекательной во всех смыслах забавы.

— Нет. Пока нет. Я запросил за вас небольшой выкуп.

— Небольшой для вас? — с вызовом спросила она и вцепилась в ручки кресла с такой силой, что костяшки пальцев побелели.