— Я не могу. Мне нужно подготовиться к выпускному, — нахожу на полу свои ботинки и надеваю их. — Тебе, наверное, тоже стоит заняться этим.

Когда поднимаю взгляд, на его лице отражается замешательство.

— Что случилось?

— Я не собираюсь на выпускной.

Для меня это новость. Имею в виду, мы никогда не говорили об этом, но он сидел и слушал, как я без умолку рассказывала обо всем, что запланировал выпускной комитет, который я возглавляю.

Он знает, как важен для меня сегодняшний вечер.

Не только из-за всей той работы, которую проделала, но и потому, что в кои-то веки у меня будет что-то… нормальное.

Разочарование камнем оседает в груди.

— Ой.

Даже не знаю, почему я удивлена, потому что это совсем не в его стиле.

Но все же… он знает, как много это значит для меня.

— Знаешь что? Иди нахуй.

Протискиваясь мимо него, выхожу через заднюю дверь.

— Бродяга, — окликает он, но я игнорирую его, и боль в моей груди усиливается.

Теперь понимаю, что чувствовал Лео во время нашего последнего разговора… потому что я вечно хочу от Нокса того, чего никогда не получу.

— Бродяга, — ворчу я, когда она вылетает через заднюю дверь подвала.

Бросаюсь за ней, но понимаю, что не одет. Скрипя зубами, натягиваю толстовку и спортивные штаны.

Знаю, она расстроена, но ей следовало бы знать, что я не пойду на это дерьмовое мероприятие.

Одна мысль о том, чтобы нарядиться и танцевать перед кучкой тупых ублюдков, которых я терпеть не могу, приводит меня в бешенство.

Кроме того, есть гораздо лучшие способы провести ночь.

Я собираюсь сказать ей об этом, но к тому времени, как добираюсь до заднего двора, Аспен уже нет.

Это даже к лучшему. Все равно это ничего не изменит. Я не передумаю, черт возьми.

Хотя для нее это важно.

Стиснув зубы, собираюсь вернуться в дом, но замечаю что-то похожее на рыжую лису, роющую нору на заднем дворе.

Дерьмо.

Поднеся пальцы к губам, издаю громкий свист. Лиса замирает и оценивающе смотрит на меня, после чего принимает разумное решение убежать.

Когда она уходит, я подхожу и заглядываю в нору.

Четыре отрубленных пальца в разной степени разложения смотрят на меня. Наклонив голову, смотрю на ногти, лежащие рядом с ними. Один красный, один черный и два идентичных розовых, цвета жвачки.

Проводя ногой по грязи, прикапываю яму и роюсь в карманах в поисках ключей.

Я прохожу мимо ворот на заднем дворе, когда слышу:

— Куда-то собрался, сынок?

Останавливаюсь при звуке его голоса.

Сохраняя нейтральное выражение лица, говорю: — Я собирался выполнить несколько поручений. Что-нибудь нужно?

Качая головой, отец выходит из машины.

— Нет.

Я направляюсь к своему джипу.

— Трентон.

Останавливаюсь, горло жжет от желания наброситься на него, а кулаки — от желания размозжить его череп.

Но я не могу.

Потому что сейчас слишком многое поставлено на карту.

Я просто должен еще немного поиграть в его игру.

— Да… сэр?

Его темные глаза сужаются, когда он подходит на шаг ближе.

— Я подарил тебе новую семью, сынок. Мне бы не хотелось, чтобы ты ее потерял.

Яростный всплеск гнева разливается по венам, и мне требуется все самообладание, чтобы оставаться невозмутимым.

— Я понимаю, — с этими словами открываю дверь и сажусь внутрь.

Тошнота подкатывает к горлу, когда завожу двигатель и складываю все воедино.

Когда Кэнди убили, я не придал этому особого значения. Она была стриптизершей в этой помойке, а такие девушки иногда ошиваются не с теми людьми и в итоге погибают. Это отстой, но всякое бывает.

Только когда убрали Шэдоу, понял, что человек, ответственный за это, подсознательно угрожает Аспен, и мне нужно было держать ее рядом, чтобы я мог защитить ее.

Смерти Стейси и Трейси только подтвердили это.

Лед струится по моим венам, а легкие сжимаются.

Единственное, что объединяло всех этих девушек, — это Аспен.

И я.

От испытываемого гнева пульс учащается.

Но, как выясняется… эти убийства вовсе не были предупреждением для Аспен.

Они для меня.

И если я не разберусь с этим сейчас, то все закончится только одним…

Тем, что она станет его следующей жертвой.