Какая бы я не была сильной, но бороться с опытными бойцами мне не приходилось. Мне прилично досталось. Чувствую на лице будет ни один синяк. Губа и нос давно разбиты, как и костяшки пальцев.

Илюше тоже достается. После того, как меня ударили в первый раз, его совсем прорвало. Он буквально за секунды вырубал противника. Понятно, почему его прозвали Молотом. Его руки, ласкающие меня, одним ударом вырубали противника.

И я очень сомневаюсь, что хотя бы половина из них сможет еще хотя бы хоть раз подняться. Не знаю сколько длился наш бой, но после нескольких заходов, выставлять против нас уже было некого. Толпа ликует и выкрикивает еще громче имя своего кумира.

Только сейчас я могу снова посмотреть на маму. Такой я ее никогда не видела. Бледная, вся заплаканная, с абсолютно потерянным неживым лицом. Илья добивает последнего ублюдка, а я почти без сил, сплевываю кровь и ползу на четвереньках к брату.

Он уже без сознания совсем. Как будто и не живой, но слабый пульс есть. Вспоминаю наш первый класс и первый год учебы в элитной гимназии. Руслана и Алю постоянно задирали трое уродов.

После уроков я задержалась на тренировке, а когда пришла в класс за Русланом, его там не было. Брат был за школой. Он любил там рисовать. Тогда впервые почти в восемь я почувствовала неконтролируемую ярость.

Трое этих одноклассников окружили брата и забрали его альбом. Дразнили и обзывали его слабаком. Тогда я подняла рядом валявшуюся палку и побила ею каждого, со всей тогда своей силой.

Маме высказали тогда за меня, а она потом и мне. После этого она вместе с нашими уговорами перевела нас с Русланом в самую обычную школу, в которой учиться было одно удовольствие.

Вот и сейчас похожий момент. Только ставки другие, и мы совсем взрослые. Но желание, как и тогда одно. Спасти любимого брата. Обнимаю его нежно за голову.

– Я успела, братик. Все будет хорошо. Мы тебя уже спасли. Потерпи совсем немного и больно больше не будет. Уже никогда.

глава 41

Лина.

Видеть своих детей в таком месте, в окружении врагов и никак не в силах им помочь. Что может быть страшнее для любой матери? Помню, как еще отец при жизни сказал мне, что самое страшное для любого родителя видеть боль и страдания своего ребенка и безысходность от невозможности помочь ему.

Так и я сейчас. Если бы мне кто — то сказал вырвать на живую себе сердце или любой другой орган, чтобы помочь моим детям, я бы не задумываясь, сделала это. Но мое сердце никому не нужно. Гораздо приятнее видеть мое поражение и беспомощность.

Глаза бегают от дочери к сыну и обратно. Мои крики сквозь шум толпы никто не слышит. А если бы и слышали, то всем плевать. Я согласна подписать что угодно, готова к пожизненному рабству в кандалах. Но Тимур полностью поглощен происходящему на арене.

И кажется, ему уже и на меня плевать. Против моей девочки и незнакомого мне парня выставляют сразу семерых. Уверена, это и есть тот самый Илья. Никому к другому Еся бы так не прижималась, не искала защиты.

Я не вижу лица Ильи, но мне и не до этого сейчас. Все внимание привлекает только его мощная фигура с полностью расписанной спиной. А дальше начинается самый настоящий ужас. Не знаю из каких сил я держусь, плачу, кричу, срываю голос, ломаю ногти до самого мяса.

Когда на меня уже никто не обращает внимания, я подбегаю к арене. Хочу туда, хочу закрыть каждого из своих детей, но нас разделяет стекло, которое не разбить. Опускаюсь на колени и начинаю молиться.

Молитва матери, она же самая сильная. Просто пусть останутся в живых, о большем и не прошу. Открываю глаза, когда кроме имени победителя, ничего уже и не кричат. Моя девочка в оборванных вещах, видно, из последних сил ползет к брату, обнимает его, целует полностью окровавленное его лицо.

И только сейчас до меня и доходит, что мы — они выиграли. Бой ценою в нашу жизнь закончен. Еся и Илья вдвоем смогли одолеть всех этих ублюдков. Дотрагиваюсь дрожащей рукой до стекла и получается сделать первый спасительный вдох.

До этого как будто и не дышала вовсе. Илья тоже подходит к сыну. Вместе с Есей они с двух сторон пытаются его поднять на ноги. Но сынок без сознания и на ногах совсем не стоит.

– Что же, Лина.
– хватает меня ублюдок за локоть так сильно, что вырваться из его лап не получается.
– Все таки неправильно я тебя оценил, как мать. Свою племянницу ты очень даже правильно воспитала, не таким хлюпиком, как этого.

Вы меня охренеть, как подставили. Откуда твоя девка знает Молота?
– сильнее сдавливает руку.
– Хотя насрать! Ты же не думаешь, что вы сможете доехать до города? Я позволю вам выйти только за ворота.