— Нет. Дурак сунулся в тайгу безоружным.

Соня вспылила: — почему непременно дурак? Я вот тоже, иногда, по тайге безоружная хожу! И что? Теперь нужно убивать каждого, кто не вооружён?

Он хмуро посмотрел на неё: — не передёргивай. Ты ходишь в тайгу летом, недалеко от населённых пунктов. А этот… — он проглотил ругательство, — отправился за приключениями. В глухой тайге можно встретить медведя-шатуна, рысь, росомаху, да и диких волков полно. Как можно быть таким безрассудным?

— Ну да, конечно. Его убили, значит, он сам виноват! Он что, был не местный?

— Нет, приехал к приятелю из Красноярска. — Айк лихорадочно думал, что предпринять. Возвращаться в Междуреченск необходимо. Звягинцев сказал, что в стае брожение, волки недовольны длительным отсутствие вожака:

— мне, сам знаешь, с ними не справиться, — виновато говорил Сергей, — да ещё волчиц кто-то будоражит. Айнур рассказывает, что женщины собираются группами то на улицах, то в магазинах, что-то бурно обсуждают, но при ней молчат. А самка всегда может волка заставить делать то, что ей надо, ты же понимаешь.

Айк догадывался, кто настраивает против него волчиц. Кроме Лорен некому. Он встал, ссадив детей на ковёр, подошёл к стоящей у плиты девушке. Глядя сверху вниз, сказал: — мне надо съездить домой. Но я не могу оставить вас одних, Соня! — Она спокойно пожала плечами:

— в чём дело, Айк? Я не просила тебя жить здесь месяцами. Поезжай домой. Надеюсь, ты не вернёшься. — Она обошла его и торопливо устремилась в ванную. Он проводил её долгим взглядом, набрал знакомый номер, тяжело сказал: — здравствуй, Олег. Завтра к вечеру я жду тебя в Ачинске, в гостинице “Новая Крепость”. Возьми всё, что тебе нужно из расчёта, что ты задержишься здесь на месяц. — Он отключился. Убирая телефон в карман куртки, встретился взглядом с выходящей из ванной Соней. Она отвернулась, но он увидел покрасневшие от слёз глаза.

Олег приехал в Ачинск на следующий день, сразу после обеда, о чём и доложил вожаку. Немного подумав, тот спросил Соню: — ты разрешишь сейчас подъехать сюда человеку, которого я хотел бы представить тебе?

— Что ещё за человек? — настороженно спросила она, — и зачем ему сюда являться? — Айк прямо кожей почувствовал её страх и неприязнь. Он грустно подумал, что, к его великому сожалению, рушится то хрупкое доверие, которое ему с трудом удалось завоевать. Вслух успокаивающе сказал:

— Соня, тебе нечего опасаться. Приедет командир моей личной гвардии, проще сказать, телохранитель. Он останется здесь и будет тебе помогать.

Его слова совершенно не успокоили её. Она стиснула руки, чтобы унять дрожь: — мне не нужна помощь! Он что, описанные колготки стирать будет!?

Айк улыбнулся: — если ты прикажешь, то будет стирать.

— Нет уж, спасибо, обойдусь как-нибудь без его помощи! — она упрямо наклонила голову, не собираясь уступать.

— Хорошо, не будем приглашать его в квартиру. Но выйти же на улицу можно? — он старался говорить с ней тихим спокойным голосом, каким разговаривал с маленькими щенками, впервые представляемыми страшному и грозному вожаку стаи.

— Я не пойду! — он не представлял, как испугалась Соня за себя и детей. Возможно, он силой решил увезти их всех в Междуреченск? Мало ли что он говорил, что не собирается отнимать малышей у матери! А если увезти вместе с нею??

Она села на диван, зажав между коленей дрожащие руки, нахмурившись и закусив губу. Он присел перед ней на корточки, заглядывая в лицо. Соня близко увидела его страдающие глаза. Он взял её руки в свои. Она дёрнулась, было, отнять, но Айк не отпустил, поцеловал по очереди узкие ладошки с шершавой загрубевшей кожей. Соня дрогнула, сказала потерянно, со слезами в голосе: — я боюсь тебя, Айк! Тебя боюсь и этого, которого ты позвал! Скажи, ну чем я провинилась перед тобой, что ты упорно преследуешь меня, распоряжаешься моей жизнью и определяешь моё будущее?

Сражённый её словами, Айк прижал её ладони к своему лицу: — Соня, Соня, что же ты со мной делаешь? Неужели я так тебе ненавистен, что даже просто моё присутствие поблизости так тебя расстраивает? Ты права, я самодур, деспот и эгоист, потому что мне страшно с тобой расстаться. Как же мне больно слышать, что ты меня боишься! Я стараюсь измениться, стараюсь не опекать тебя. Может быть, мои успехи ещё не заметны, но я стараюсь, правда, Соня! И клянусь, ни тебе, ни детям ничего не грозит. Верь мне, Соня. Олег будет ходить с тобой за продуктами, гулять с девчонками, возить тебя по твоим делам. Мне будет спокойнее там, в Междуреченске, если я буду знать, что рядом с тобой я оставил надёжного человека. — Он примирительно улыбнулся: — Олег даже посуду умеет мыть, в отличие от меня, потому что он тоже живёт один, но у него нет домоправительницы. Ну как, поверишь мне ещё раз?

Соня решилась: — ладно, я спущусь вниз. Но детей оставим у Дарьи Никаноровны!

— Конечно! — он облегчённо вздохнул. Когда она увидит Олега, то не сможет устоять перед его обаянием, потому что он был открытым и лёгким человеком. Или оборотнем.

Перед подъездом, рядом с машиной Айка, стоял ещё один такой же чёрный монстр, а перед ним мужчина. Высокий, на полголовы выше вожака, светловолосый красавец с ровным точёным носом, яркими серо-зелёными глазами, ямочкой на подбородке и широченной ослепительной улыбкой. Соня остановилась у подъезда, глядя как мужчина направился к ним. Кажется, он силён: тонкая кожаная куртка плотно облегала мощную грудь. Он был не покрыт, и снежная пороша присыпала коротко стриженные волосы. Соня тихо спросила: — он…кто? — Айк понял её вопрос: