Проезжая по улицам Междуреченска Айк не заметил каких-либо угрожающих изменений. Хотя, нет. Значительно меньше стало гуляющих мамаш с колясками, исчезли с улиц шумные стайки ребятишек. Остановившись на одной из центральных улиц, он внимательно присмотрелся к прохожим: человеческих женщин почти не видно, а вот на перекрёстке мелькнуло несколько волков. И, чёрт возьми, они появились в городе днём в зверином обличье! Он завёл машину и поехал в контору. Надо было срочно встретиться с Сергеем и созывать Совет стаи.

Собрались в одном из кабинетов городской администрации. Кытах Арбай, хмуро глядя на Айка, недовольно пожевал бледными сморщенными губами: — приехал, значит. Жену тоже привёз?

— Нет.

— Почему?

— У нас дети маленькие, а у вас тут чёрт знает, что творится.

— Дети?? — Айку удалось их удивить. Старые волки как будто проснулись, с интересом подвинулись к нему: — рассказывай, не томи!

— Соня родила год назад двух девочек, моих дочерей. Поэтому и уехала, чтоб я не узнал.

— Чего она испугалась? — Джон Крисби, американский луговой койот, насмешливо скривился, — рождение сразу двух самочек — большая радость для стаи. Им ничего не грозит.

— А матери? — Старики отвели глаза, промолчали. — То-то же.

— У тебя есть охрана, вон какие мордовороты! Всё равно бездельем мучаются! — это Евгений Кириллович, любитель компромиссов и самый старший в Совете.

— На таких условиях она не поедет. Но хватит о Соне. Я хочу услышать от вас, что происходит.

— Ничего хорошего. Три десятка молодых волчат возомнили, что кое-кто из них может встать во главе стаи. Своего вожака в этом году они, практически, не видели, — Кытах Арбай укоризненно посмотрел на Айка, — он не учил их законам стаи, не требовал дисциплины и уважения к старшим, почитания древних традиций.

— А чем был занят Совет? — Айк усмехнулся, — почтенные уважаемые люди, которых я, уезжая, просил присмотреть за волками.

Благородное негодование и укоризненный взгляд Кытаха Арбая как рукой сняло. Тяжело вздохнув, он виновато сказал: — Айк, стары мы, чтобы сопляков уму-разуму учить. Они сейчас столько знают, сколько нам и не снилось. Наши руки утратили твёрдость, которую только и понимает молодёжь. Да ещё бабы, будь они неладны…Их ведь не девчонки-ровесницы поддержали, а зрелые волчицы, у многих дети, мужья.

— А старшие волки что?

— А старшие присматриваются, выжидают. Тебя ведь три месяца не было.

— Я хочу знать, кто заварил всю эту кашу.

— Горлопанов немного, с десяток. У баб вообще только одна…твоя бывшая…воду мутит. Но и этих хватило, чтобы стаю взбудоражить.

— Ладно. — Айк устало вздохнул, потёр ладонями лицо, — теперь мне надо собрать всех, послушать, что скажут недовольные.

— Как скажешь, вожак, — старики повеселели.

— Теперь рассказывайте, как вы допустили, чтобы был убит человек.

— Его собеседники поникли, опустив головы.

— Он сам виноват! — это ещё один, Данила Маркович, монгольский степной волк, невысокого роста, щуплый, со взглядом проныры на узком лисьем лице, — как можно идти в тайгу безоружным! Да ещё так далеко от населённого пункта!

— Мы не владеем тайгой единолично, она для всех. — Айк повернулся к заместителю: — Сергей, что скажешь?

— Следователь из Демидово требует выдать убийцу, — тот пожал плечами, — в колонии его, наверняка, убьют при первом же обороте. Может, ты сам…э-э-э, что-то порешаешь?

— Айк жёстко сказал: — моё решение будет однозначным, вы знаете. Убийце не место среди нас. — Он помолчал: — в колонии у него будет хоть какая-то надежда выжить. Сколько ему?

— Восемнадцать, — грустно ответил Кытах Арбай.

— Арестовать, немедленно отправить в Демидово. Выборным от стаи собраться через три дня на поляне у заброшенной заимки. Туда же пусть явятся все, кто хочет, — Айк усмехнулся, — свергнуть вожака и занять его место. Лорен тоже не забудьте пригласить.

Междуреченск притих. Весть о возвращении Айка в мгновение ока облетела городок. Все знали, как суров и скор на расправу вожак с теми, кто нарушает людские и волчьи законы. С улиц исчезли группы праздно шатающихся молодых людей, задирающих прохожих, походя переворачивающих урны и пинающих припаркованные у тротуаров машины. Продавцы стали выгонять на улицу небольшие группки женщин, время от времени собирающихся в магазинах, чтобы пошептаться.

— Айкен Георгиевич! — пожилая женщина заступила ему, идущему, ни на кого не глядя, домой, дорогу. — Простите, что останавливаю вас на улице… — Он поднял на неё хмурый отсутствующий взгляд, — простите… нам…уезжать?