Черепанов еще на пиру заметил: Максимин склонен опираться именно на старых служак, преданных лично ему. Хотя доверить такому подразделение в несколько тысяч бойцов Черепанов рискнул бы, только если это подразделение действовало в составе более крупного. Качеств идеального сержанта, которыми несомненно обладал примипил Сервий, могло оказаться недостаточно для самостоятельного полководца.

Но в данном случае Сервий был для Черепанова прямым начальником, и Геннадий достаточно долго служил в армии, чтобы держать мнение о начальниках при себе.

Обширная палатка старшего кентуриона была убрана с аляповатой роскошью. Яркие ковры соседствовали с мраморными бюстами, а серебряные кратеры искусной чеканки стояли бок о бок с золотыми уродцами варварской работы. Эта выставка военной добычи напомнила Геннадию интерьер дома одного из черепановских приятелей-борцов. Тот еще в начале перестройки ушел в бандиты, ухитрился удачно проскочить мимо кладбища в новые русские, а потом в мелкие политики. Приятель скупал разный антиквариат, руководствуясь исключительно собственным вкусом (вернее, его отсутствием), и в своих обширных апартаментах расставлял покупки в произвольном порядке. В результате получалось что-то вроде помеси скупки с антикварным мебельным магазином. Сам Геннадий тоже обладал не Бог весть каким вкусом: дизайнерских колледжей не кончал. Но обустраивать дом в стиле ломбарда все же не стал бы.

Попытку Черепанова немедленно вступить в должность старший кентурион пресек на корню. Напомнил, что главная функция подчиненного - выполнять приказания начальства. А начальство здесь он, Сервий Феррат. И еще кентурион первой кентурии черепановской когорты Тит Квинтус Пондус. За которым будет немедленно послано, потому что именно сейчас настало самое подходящее время перекусить и выпить.

"Н-да, - подумал Геннадий.
– За две тысячи лет развлечения командного состава практически не изменились. Выпить, закусить - и к девочкам. Нет чтобы, скажем, в театр сходить или там в консерваторию. Хотя какие консерватории - в полевых условиях? А театры в Риме точно были. И Колизей, где гладиаторы бились".

"Ладно, еще поглядим на этот самый Колизей, - подумал Черепанов.
– А пока будем - как все. Период адаптации, так сказать..."

Тит Квинтус Пондус вполне отвечал прозвищу [Пондус - по-латыни "вес".] - тянул килограммов на сто. Причем при взгляде на него сразу вспоминался анекдот о двух дамах, одна из которых говорит: "Ах как я люблю свою тонкую талию, длинные стройные ноги, изящные плечи и упругие груди... И как же я ненавижу слой жира, который все это покрывает!"

Несмотря на излишний вес, Тит Квинтус казался весьма приятным человеком: веселым, подвижным, жизнелюбивым. Но Черепанов сразу усек, что это маска. И ухо с первым кентурионом следует держать востро.

Толстяк уверенно обосновался рядом с Черепановым.

– Эти двое, - кивок в сторону старших кентурионов, - большие шишки, а мы с тобой - простые парни, верно?

Черепанов промолчал.

– А ты себе на уме, - констатировал Пондус.
– Геннадий Череп. Звучит авторитетно. Сам придумал?

– Нет. Геннадий - мое личное имя. Череп - родовое [Римлянин обычно имел три "имени" - личное, родовое и прозвище (praenomen, nomen и cognomen). Скажем, Корнелий из рода Сципионов по прозвищу Африканский (он неплохо повоевал в Африке) или Гай из рода Юлиев по прозвищу Кесарь. Личных имен было немного, всего восемнадцать. Нашей "фамилии" соответствовало второе имя, хотя прозвище могло, в свою очередь, стать "фамилией" для ветви рода.].

– Так выпьем же за нашего славного Максимина!
– провозгласил Плавт. Слава ему!

Выпили.

– Отличный у тебя фалерн, - похвалил Гонорий.

– Другого не пьем!
– самодовольно заявил Феррат.
– Небось, германцы тебя таким не поили?

– Аптус сказал, ты из германских варваров, - вполголоса произнес Тит.
– Но ты больше похож на сармата или склавена, чем на германца. Я прав?

Черепанов пожал плечами:

– Кого ты называешь германцами?

– Как кого?
– Гай Квинтус, похоже, удивился.
– Гетов, гепидов, герулов, конечно. Вандалов... Ты шутишь?

– Нет. Я, кентурион, прибыл из очень далеких земель. Мы там не слишком разбираемся в варварских племенах. Собственно...
– Подполковник позволил себе улыбнуться, - ... мы и не считаем себя варварами.

– Ты загадал мне загадку!
– заявил Пондус.
– И я ее разгадаю, клянусь благосклонностью Минервы! Так, так, так... Имя у тебя греческое, хотя аттического наречия ты не знаешь. И похож ты на склавена или венета... У моего отца был раб венет. Никудышный, кстати, упрямый и ленивый. Мой отец, кстати, был тоже из хорошего рода. Настоящий римский плебей, не какой-то там сириец. Но не о том речь. Я вот что думаю: ты родился в одной из старых колоний. Греческой или финикийской. Потому у тебя греческое имя и варварская физиономия. А может, твой отец из вольноотпущенников, а? [У римлян существовал обычай: отпущенный на волю раб "добавлял" к своему настоящему имени имя того, кто его освободил. Например: "Гней Помпеи Трихмалион", т. е. Трихмалион - отпущенник Гнея Помпея.]

– Давай остановимся на первой версии, - сказал Черепанов.

Он готов был признать близость этой гипотезы к истине. Разве Россия не унаследовала изрядную часть греческой культуры? То же православие хотя бы...

– Да я пошутил насчет отпущенника!
– ухмыльнулся толстяк.
– Сразу видно, что ты не из тех, кто гнет спину. Уж я-то в людях разбираюсь! Я в этом деле собачий язык съел [Римский эквивалент русского выражения: "собаку съел".].

Черепанов спорить не стал.

– Расскажи-ка мне лучше про мою кентурию, - предложил он.
– Что ты о ней скажешь?