Я не стал говорить, что пока Годунов изрыгался в урну, послал Тычимбу вслед за теми двумя цаишниками. Потом наведаюсь к ним и узнаю — зачем они испортили тормоза на мотоцикле? Годунову при моём визите присутствовать вовсе не нужно. Я не собираюсь быть мягким и расслабленным.

— Не повезло… Что-то нам в последнее время очень сильно не везёт! — проговорил Годунов.

— Не везёт нам в смерти, повезёт в любви, — проговорил я с усмешкой, вспомнив песню одного из миров.

Так, надо отвлечь моего напарника, чтобы он не зацикливался на произошедшем. Я сам с этим разберусь. А вот и отвлечение подоспело…

— Вон Карамзина и Бесстужева! — дернул я за рукав Годунова, который уже прикончил один бокал и потянулся за вторым.

Наши новые знакомые стояли возле мраморной колонны у стены как раз под картиной Святополка Старого, одного из полководцев прошлого, который с десятком воинов смог обратить в бегство нападение тысячи кочевников Золотой Орды. Свет от хрустальных люстр мягко ложился на красиво уложенные прически княгинь, а также на складки их платьев, которые подчеркивали стать женских фигур.

— Ох, пойдём же поприветствуем их, пока другие не забрали под своё крыло! — Годунов залихватски допил шампанское и взял два бокала в руки.

— Ты с двух рук сейчас зарядишь?

— Нет, это не мне! Это дамам. Во мне уже плещется счастье, так почему бы им не поделиться с другими?

— Ты уже поделился недавно счастьем с урной, не боишься вновь повторить свой подвиг? — не смог удержаться я от улыбки. — Вестибулярный аппарат в норме?

— Всё у меня в норме! Иван Васильевич, за меня не переживайте! — расхрабрился Годунов.

— Ну да, ну да, — проговорил я негромко, чтобы не смущать товарища.

Мы неспешно прошли до дам. По пути я чувствовал различные взгляды. В основном смотрели с интересом, кто-то с восхищением. Те, кому успел насолить, смотрели с недовольством. Однако, неожиданно я почувствовал укол угрозы. Боевой нож неожиданно уколол ногу.

Это было настолько неожиданно, что я даже вздрогнул. Вот вроде бы сегодня день был насыщен сверхмеры всякими событиями, но ни разу укола я не ощущал. Словно тело знало, что я могу справиться с происходящим, а сейчас…

Угроза висела в воздухе всего мгновение. Когда я обернулся, чтобы определить источник, то её уже не ощущалось. На миг мне показалось, что среди будущих жильцов мелькнули желтые глаза, но… Когда я пригляделся к группе стоящих молодых людей, то ничего такого больше не заметил. Как будто это стробоскоп под потолком скользнул по одной из хрустальных висюлек люстры и на мгновение покрасил глаза черноволосого парня в золотистый цвет.

На самом же деле у него были обычные черные глаза на худощавом скуластом лице. Да, был слегка бледноват, но эта бледность могла возникнуть из-за места, откуда он прибыл. Может быть из Санкт-Петербурга, а может быть и вовсе с отдаленных северных уделов, где половину года правит ночь, а вторую половину не заходит солнце.

Впрочем, для северных уделов у него слишком широкий разрез глаз…

— Добрый вечер, дамы, — галантно поклонился Годунов и протянул бокалы. — Позвольте поухаживать за вами в этот вечер?

— О, господин Годунов и господин Рюрикович, весьма приятно, — ответила Бесстужева, чуть присев в реверансе и взяв подношение. — Рады видеть вас в полном здравии. Наслышаны, что вы испытали небольшие трудности с прибытием?

— Ну что вы, какие трудности, — отмахнулся я, кивнув на приветствие. — Так, чуть позабавились на мотоцикле. Решили появиться эффектно.

— Что же, вам это удалось, — также присела Карамзина. — В зале только и перешептываются от двух безумцах, которые впустую рисковали жизнями.

— Ох, да какое там безумство, — спародировал мой беспечный жест Годунов. — Всё было рассчитано до мельчайших миллиметров. Мы ещё планировали въехать в зал, но потом решили, что это будет лишним.

— Да уж, — улыбнулась Бесстужева. — Это действительно могло показаться лишним.

Я огляделся. Девушка рядом с Шуйским смотрела на меня. Я чуть поклонился в ответ, на что она не отвела взгляд. Зато этот взгляд перехватил сам Шуйский. Он зло зыркнул на меня, а потом взял спутницу за локоток и что-то начал показывать на сцене.

— Господин Рюрикович, вы знакомы с Собакиной? — чуть ревниво спросила Бесстужева.

— Немного, — пожал я плечами.

— Странно. Какое может быть дело царскому сыну до худородной дворянки из Коломны? Её и приняли в Царское училище только из-за того, что за них попросил боярин Шуйский. Отчего-то она понравилась его сыну, вот он и попросил папеньку походатайствовать…

— Да уж, лезет в Царское училище всякое отребье… Так и норовят свой род за счёт государевой доброты выдвинуть!