— Приняли меры? Вы убили моего родственника. А земля эта уже год, как моя. Мне известны её границы, и мои слуги никогда их не нарушают.

— Но и мне тоже известны границы моих владений. И моя охрана их не пересекала. Я сам там был и могу подтвердить, что перестрелка произошла на моей территории.

Дело приняло неожиданный оборот. Чулков вместо того, чтобы извиниться, что меня полностью удовлетворило бы, стал всё отрицать. Было странно это слышать. Зачем он так поступает? Зачем оспаривает землю, которая сто процентов принадлежит мне? Я хорошо помнил очертания своего участка. Он заканчивался как раз вёрстах в трёх за рекой.

— Нет, господин Озёров-Сибирский, не на вашей. На моей земле, — твердил Чулков. — Вы нагло вторглись ко мне, стали обворовывать, а когда мои слуги попросили уйти, начали бойню. Вы за это заплатите, господин Озёров-Сибирский! Я добьюсь правды.

— Нет-нет, ни за что я платить не буду. Это не моя вина. И не советую мне дорогу переходить, Алексей Данилович. Ни для кого это хорошо не заканчивалась. У меня нет желания с вами ссориться.

— Это угрозы? За кого вы меня принимаете? Вы ещё пожалеете и о своих словах, и о своём поступке. Прощайте.

Так мы и разошлись, злые друг на друга. Я не понимал, что нашло на Чулкова. Неужели горе от потери двоюродного племянника ему разум затмило? Понять можно, особенно если это близкий родственник. Но мозги-то надо включать? Он с кем воевать собрался? Со мной — ставленником императора, обладающим огромной силой! Или я чего-то не знаю про здешний мирок?

Придя домой, я сразу же позвонил Гаврилову и велел ему нанять землемеров, чтобы те подтвердили границы моего участка. Я собирался строить ограждение. Позвонил также своему адвокату Караулову на случай, если Чулков на меня в суд подаст, а потом — Оле. Ей я сказал, чтобы они с Лерой срочно переезжали в Первосибирск. У Чулкова в Омске проживала родня, и кто знает, на какие безумные идеи толкнёт его ненависть?

— Хорошо, мы скоро переедем, — пообещала Оля, когда узнала, что я поссорился с каким-то омским родом. — У тебя опять с кем-то стычки? Сколько можно уже?

— Так я начинаю, что ли? Они сами лезут.

— У других почему-то такое не происходит.

— Ты уверена? Ты в Первосибирске жила. У вас постоянно местные кланы воевали друг с другом.

— Так там давняя вражда была… Ну ладно, не буду тебя жизни учить. Надеюсь, сам разберёшься. Если надо помочь, зови. Я как раз хочу на две-три недели приехать к тебе.

— Ну ты и время выбрала. Давай попозже, а?

— Нет, Лёш, не могу уже здесь сидеть взаперти. Если что, я всё продумала. С Селеной будут няня и Лера возиться. Лера согласилась. В качестве тренировки, так сказать. А я поеду к тебе, отдохну, займусь чем-нибудь полезным. Надеюсь, ты меня не отправишь жить на съёмную квартиру?

— Это ни к чему. Приезжай ко мне домой, — разрешил я, понимая, что уговаривать бесполезно. Оля всё равно сделает, как она хочет.

На самом деле я не имели ничего против, чтобы она приехала на две-три недели. К тому же Оля уже давно намекала, что хочет это сделать. Но сейчас время было совсем неподходящим из-за дурацкой ссоры с Чулковым.

Я долго ломал голову, как с ним поступить. Либо сделать, как умею — просто испепелить своего недруга, а потом и всех, кто придёт за него мстить. Такие точно найдутся. Но я прекрасно знал, к чему это приведёт — очередное бессмысленное кровопролитие с огромными жертвами. Надоело. В конце концов, мы тут с тёмными воюем или сами с собой? Надо придумать другой способ надавить на Чулкова и охладить его пыл.

На следующий день меня пригласил к себе генерал Бодянский. Он на удивление быстро узнал о наших разногласиях с Чулковым, и это стало главной темой разговора. Как всегда, мы встретились в кабинете.

— Нехорошо получается, Алексей Михайлович, — упрекнул меня Бодянский. — Надо бы помириться. Вы ж соседи, в конце концов. А городок у нас маленький. Какой смысл друг с другом бодаться?

— А как помириться? — развёл я руками. — Думаете, я не пытался? Его люди залезли на мою территорию, завязалась перестрелка. Я пришёл разбираться, по мне открыли огонь без всяких разговоров. Естественно, я применил силу. Да, понимаю, случается всякое: границы у нас не отмечены, оград пока нет, кто-то может и ошибиться. Если б господин Чулков просто извинился, то инцидент был бы исчерпан. Но нет же, он что-то требует от меня.

— Как утверждает господин Чулков, именно ваша охрана по какой-то причине оказалась на его земле.

— А я утверждаю, что это не так.

— Понимаю. Но пока у меня есть только ваши слова против слов господина Чулкова.

— Свои слова я могу доказать. Все документы у меня в наличии. А скоро приедут землемеры, которые определят точную границу моих владений.

— Понимаю, Алексей Михайлович, понимаю. Но у господина Чулкова погиб племянник. И господин Чулков утверждает, что от вашей руки.