– Ты же знаешь, что я люблю тебя, – глухо говорил юноша, уже не стыдясь ничего. – Если бы ты только чуть повременила! Я получу должность врача, возможно, даже придворного. Я сделаю всё, чтобы ты ни в чем не нуждалась!

– Девять лет – слишком большая разница, – мягко улыбалась катаянка. – Так нельзя, мой хороший. Тебе будет двадцать пять, а мне за тридцать. Тебе сорок – самый расцвет для мужчины, а мне почти пятьдесят, пора увядания.

– Я ведь всегда буду тебя любить! – горячо говорил Раиль. – И сейчас, и через тридцать лет!

– Ты сегодня так думаешь, – отвечала Оюми. – А спустя пару лет забудешь обо мне. Поверь, у тебя вся жизнь впереди. Ты будешь хорошим целителем и очень красивым мужчиной. Женщины будут сходить по тебе с ума. Ты даже не вспомнишь, что была в твоей жизни пинь по имени Оюми. А если и вспомнишь, лишь улыбнешься. А теперь иди. Наверное, мы еще встретимся. Но это будет уже в другой жизни.

Никогда больше! Никогда он не позволит себе не то, что полюбить – даже малейшим чувствам проникнуть в душу не позволит. И вовсе ему женщины не нужны. Пусть в его жизни будет только Оюми. А он будет ей верен всегда. Разве этого не достаточно? В конце концов, он не животное. Он умеет контролировать себя и телесные желания. Или она – или никто, вот и весь расклад.

Раилю говорили, что мужчины не плачут. Что степняки – народ крепкий. А он, когда ехал к деду в Пригорье – просто сбежал подальше, чтобы избежать искушения и не прийти на свадьбу – то и дело запрокидывал голову, загоняя обратно слезы, а потом и вовсе разрыдался как дитя на плече у деда.

И, конечно, любимая сестричка и тут перетянула одеяло на себя. Приехала в таких же соплях, как он, вся бледная и зареванная, едва не сведя с ума леди Милославу. Бабушка едва не скончалась от известия, что Лили ухитрилась пройти через горы одна.

На самом деле Раиль даже был сестре благодарен. Посмотрел на нее и понял, что распустил слюни как девчонка, и стал сам себе противен. Сделать он все равно ничего больше не мог. Не воровать же невесту, в самом деле! Ну нет, только не в Галлии! Это ж какой позор будет! Да и не увезти ее до Степи. Догонят его же дядьки.

А почему убивается Лили, он так и не понял. Главное, сама парня на себе женила, сама от него ушла, а теперь рыдает, что он ее не любит! Во-первых, она не спрашивала. А во-вторых, в задницу эту любовь, кому она нужна вообще, одни страдания от нее! И чем быстрее Лилиана это поймет, тем лучше для нее.

– Но ведь у родителей любовь, – стонала сестра в ответ на его слова. – Они ведь счастливы!

– Родители – это исключение, подтверждающее правила! – сурово отвечал юноша. – Им просто повезло… наверное.

Лили упрямо поджимала губы и трясла головой.

– Я всё равно подожду, – шептала она. – Еще неделю… или две… или вообще перезимую в замке Нефф. Я люблю его, понимаешь?

– Понимаю, – хмурился Раиль. – Я, правда, понимаю. Если бы у меня была хоть малейшая надежда, я бы тоже ждал. Ты, кстати, не беременна?

– Нет. К сожалению, нет.

Она бы хотела ребенка, очень хотела! Но ей даже в этом не повезло. А может, оно и к лучшему. Она ведь такая глупая, ведь плюнула бы на гордость и написала бы ему письмо. А теперь и никакие письма не нужны. Пусть он будет счастлив с той, другой. Зато Лили его спасла. Зато он живой и у себя на родине. Разве этого не достаточно для того, чтобы гордиться собой?

Бледные и несчастные внуки стали для хозяев замка не самым приятным сюрпризом. Раиля вообще здесь не ждали – у него достаточно нянек в Льене, а о Лилиане, конечно, беспокоились, но не то, чтобы сильно. К счастью, своих детей Милослава давно выпустила на свободу. Она в свое время напереживалась за них, даже поседела раньше срока, и ладно, Виктория – у нее хотя бы муж был надежный, и Таман за ней присматривал, но мальчишки! Сколько крови они выпили! И вот теперь, когда она, наконец, могла вздохнуть спокойно, детьми можно было только гордиться, казалось, настало то время, когда можно просто пить чай с книжкой в кресле возле камина, на ее голову обрушились очередные проблемы! Не горный замок, а проходной двор какой-то!

И вроде не мешали ей внуки – сидели только тихо в своих комнатах, иногда выползая на ужин, но сердце снова заходилось в волнении. С Раилем было проще. Он все же мальчик, да и Макс мужественно взял его на себя. Лилиану было жаль.

– Лили, девочка моя, – ласково уговаривала ее Милослава. – Хватит плакать. Слезами горю не поможешь. Может, вернешься в Катай, если уж так плохо?

– Я? К этому изменнику? – вскидывалась Лили. – Да никогда! Достаточно я за ним побегала!

– Так может, и не было никакой измены?

– Может, и не было, – признавала девушка. – А если была? И вообще, он меня не любит!

Милослава вздыхала, понимая, что девочка совершенно не разбирается в мужчинах. Любовь – она ведь не в словах выражается. Вот ее Макс не так уж часто ее баловал признаниями, но второго такого заботливого мужчину не найти. В конце концов, нытье внучки Милославу вывело из себя, она заявила, что все ее проблемы от безделья и избытка свободного времени, и выдала ей метлу.

– Я что, служанка? – страшно оскорбилась Лилиана.