— Это я у вас хочу спросить, уважаемый, — доносится спокойный голос Александра. — Поднимите его.

Леонида дёргают вверх. Он в панике оглядывается и видит, что его разоружённые охранники стоят в углу на коленях. Над ними возвышаются два мордоворота с пистолетами в руках. Ещё один удерживает Леонида.

— Присаживайтесь, — Грозин радушно указывает на свободный стул рядом с собой. — И давайте поговорим.

— Топай, — Матвей подталкивает Леонида в мою сторону.

— Это незаконно! — на ходу возмущается тот.

— В целом, вы правы, — соглашаюсь я. — Но я решил позволить себе такое в ответ на ваши действия. Или вы считаете, что обкрадывать своих партнёров законно?

Упав на стул, Леонид смотрит на меня разгневанным взглядом и фыркает:

— Вы ничего не докажете.

— А я и не собираюсь. Мне достаточно слов барона Булатова. Я готов объявить вам родовую войну здесь и сейчас.

После этой фразы мой собеседник бледнеет и открывает рот, чтобы что-то сказать. Но я говорю первым:

— Только не думайте, будто я шучу или блефую. Вы очень подставили меня на пару с бароном. Булатов мой партнёр, поэтому ответит иначе. Но вы для меня никто. Смотрите.

Я поворачиваю к Леониду свой телефон. Там на экране — фотография, где вооружённые до зубов мои гвардейцы и сотрудники Вольги позируют на фоне нашей базы.

— Мне достаточно отдать приказ, и через четыре часа все эти люди будут здесь. За это время дворянская палата как раз одобрит моё право объявить войну.

— Н-но уже почти ночь… — блеет Леонид Петрович.

— В Москве-то ещё вечер. Уж поверьте, у меня есть знакомые, которые легко протащат это дело. К тому же по закону у меня есть право нанести превентивный удар, поскольку вы первым совершили против меня враждебные действия.

— Я ничего не совершал!

— Знаете, у меня нет настроения препираться, — говорю я и убираю телефон. — Слушайте, как будет. Вы расскажете мне всё, что я хочу знать. Если откажетесь — я объявлю войну. Вы станете моим пленником, а ваши люди умрут. Мы подождём до утра. Когда прилетит моя гвардия, она оккупирует ваш дом и прочее имущество. После этого мы поедем к вашим партнёрам и я заставлю вас рассказать о махинации. Затем заставлю признать поражение в войне и потребую контрибуцию. Получив её, улечу в Москву. А что с вами сделают ваши партнёры, волновать меня уже не будет.

Я лишь немного блефую. Я действительно готов объявить войну, хоть и не хочу этого. Потому что если сделаю всё так, как сейчас сказал — придётся признать, что Цитата действительно обманула покупателей своих активов. Да, лично я ни при чём, виноват Булатов. Но репутация фирмы будет раз и навсегда опорочена, а у меня другие планы.

Так что я надеюсь запугать Леонида и замять это дело. Пока что информация об афере есть лишь на уровне неподтверждённых заявлений. Можно легко сделать так, будто ничего и не было.

— Вы не можете так поступить, — цедит Леонид. — Это бесчестно, в конце концов!

— Я так не считаю. К тому же я изгой, все и так думают, что у меня нет чести. Поэтому мне плевать, я готов идти до конца. У вас минута.

— На что? — ещё сильнее бледнеет мужчина.

— На решение. Матвей, будь добр, засеки время. Как только пройдёт шестьдесят секунд, убейте его людей. А Леонида Петровича свяжите и бросьте в багажник его машины. Если он не захочет говорить, то пусть ночует там.

— Так точно.

Я спокойно откидываюсь на столе и открываю ленту Цифрового Царства. Делаю глоток апельсинового сока и жду.

Леониду требуется тридцать секунд, чтобы принять решение. Вздохнув, он произносит:

— Хорошо. Спрашивайте, что хотите узнать.

Я спокойно допиваю сок и говорю:

— Полагаю, вы не впервые проворачиваете подобное мошенничество. У вас получается сохранять свои делишки втайне от партнёров и вам невыгодно вскрывать схему. Почему вы решили сделать это сейчас?

— Меня попросили, — кривясь, отвечает Леонид.

— Кто?

Помедлив, он бурчит:

— Я не хочу говорить при всех. Попросите ваших людей уйти.

Благосклонно кивнув, я прошу Матвея отойти в сторону. Затем наклоняюсь к Леониду и вопросительно смотрю на него. Он поправляет галстук и шепчет:

— Меня вызвал к себе томский губернатор. Я думал, это насчёт одной застройки, в которую мы планируем вложиться… Но он сказал, что я должен всё обнародовать и подать на Цитату в суд.