Возбуждение сжигало и Си, но она, застонав, вырвалась:

— Здесь рядом. Ты должен увидеть.

Через два поворота лестница действительно уперлась в тяжелую окованную дверь. Здесь тоже горел светильник, следы на пыли под дверью подсказывали, что сюда регулярно наведываются живые люди.

Пальчики Си, взблескивая искрами камней колец, пробежали по грубым и изобильным узорам двери — преграда отзывалась натужным металлическим щелканьем и лязгом — где-то внутри срабатывали засовы. Девушка навалилась на массивную дверь, Хха помог.

— Здесь! — выдохнула сумасшедшая девица.

Хха знал, чего она хочет. Вернее, она равно хотела двух наслаждений, еще не решив, что ее пьянит более….

Налево уходил коридор с множеством ниш, забранных густыми решетками, направо открылась комната, освещенная почти затухшей жаровней. Множество устройств, сложенных из почерневших массивных балок, столы и скамьи, все опутано веревками и цепями. Далее угадывались еще комнаты, но, судя по загромождению табуретов с ремнями на сиденьях и мохнатых мотков веревок, туда давно никто не заглядывал. Пыточные Подвалов страдали общим калатерским недугом — прискорбным вырождением.

Хха родился охотником и запах крови — свежей и старой — его не беспокоил. Но тут проливали не только кровь. Все же до конца понять городские привычки разврата хайова не дано.

— Я хочу показать тебе… — прошептала Си, прижимаясь со спины грудью и касаясь кончиком языка уха любовника.

— Не трудись. Я все знаю, — не-шаман жестко запустил пальцы в гриву ненасытной блудницы, повел-потащил девицу вперед. О чем она думала-колебалась, чего вожделела еще на лестницах Хха знал, но выбор сделал сам. Все же человеку, слегка склонному к врачеванию, нельзя отдавать себя в руки шалому безумию. Лучше взять власть самому.

Стол, заваленный объедками, воняющий пролитым джином и ширитти, а перед ним огромная рама. Балки способны удержать стадо бизонов, наверное, подвешенная жертва пытается вырваться примерно с такой же силой. Да, человек равно страстен в желании выжить и в желании остро развлечься. С балки рамы украшало множество петель, от этих кожаных ремней остро пахло еще свежей кровью и смертным потом.

— Подними руки, — приказал не-шаман, ставя лампу на стол.

Хха не совсем точно представлял, что нужно делать, но мысли-желания любовницы были столь сильны и однозначны, что, казалось, светятся в полутьме.

Девушка хотела крикнуть «нет!», но, конечно, не крикнула. Желания боли и яркой смерти, как и желание убить, бурлили в пустом и жадном теле. Си не знала, чего больше хочет, и от этого возбуждение лишь еще жарче сводило ее бедра. Леди медлительно вложила кисти в петли, и с почти неслышным стоном, рывком затянула узлы. Не давая себе опомниться, вступила в нижние петли, брыкнувшись, затянула и их.

Теперь она почти висела, растянутая в раме, лишь носами бархатных туфелек доставая до испятнанных, покрытых толстой коркой, плит пола.

— Ты выбрала сама, — напомнила Хха, глядя на светлое беззащитное пятно обнаженной спины и почти голой попки.

Ужасаясь и сожалея о своей покорности, исходя нетерпением и жаждой боли, Си не могла выдавить из себя ни звука, лишь тряхнула головой, и блестящие змеи локонов колыхнулись по плечам и вздернутым рукам.

Ленточница она. Пусть не синяя, а черно-багряная, но все равно лишь гибкая гадина. Злобы и безжалостности на десятерых ленточниц хватит. Но те хоть жалят, только если на них наступить или сесть, а эта исключительно той кровью-болью и питается.

И все равно не-шаману было худо. Лгал. Это ведь не вражеского воина обмануть, или зверя хитростью подманить. Тоже, конечно, подманивание, но уж очень… Она же, больная, верит, что в этом истязании счастье и великое ку.

Оглянуться Си была не в силах, но страстно прислушивалась к шорохам, пытаясь угадать, что он выберет со стола. Хха взял тонкий, крученый из кожи инструмент, с костяной рукоятью и свинцовым шариком на гибком конце. Кажется, «хлыст» называется. Странная штуковина, отдаленно напоминающая выпрямленную плеть, не совсем понятно как ею пользоваться, но настоящие убийственно тяжелые бичи не-шаман сразу отверг, а десяток иных инструментов с шипами и зубьями выглядел слишком загадочно. Нормальные люди в пытках одними ножами и колышками вполне обходятся и не жалуются. Ну, ладно…

Страдая, Хха двинулся к раме. Делать ему ничего не хотелось. Вот вообще ничего. План-то был, вроде и неплохой план, но теперь не особо выполнимый. Невыполнимый из-за внезапной обще-телесной слабости. Жабу его надуй, нет призвания к подобному шпионству…

От звука приближающихся шагов Си затрепетала — напряженные разведенные ноги — стройные, легкие — задрожали под обманчивой защитой туго натянувшегося шелкового подола. Мыслей в голове девицы не было — лишь страстное ожидание.

— Выбрала, — прорычал Хха, убеждая не только жертву.