Шрифт:
– Хорошо, что вернулся, - Малоун запустил пятерню в отросшую бороду и с наслаждением принялся чесать её. – Правда, здорово.
– А уж как я рад, что смог выбраться оттуда, не представляешь.
Он усмехнулся, но в этой улыбке не было особой радости.
– Ей можно верить? – охотник кивнул в сторону ушедшей охотницы.
Я посмотрел на него, перевёл взгляд на Гормлейт, после – на подошедшую к нам Сюин, всё такую же напряжённую и собранная, как и всегда.
– С осторожностью.
– Поясни, - потребовала китаянка.
– Она говорила, что проклята, так?
Троица кивнула.
– Думаю, врёт. Не просто так Айш-нор назвал Фотини древней Дочерью Ночи.
Сюин фыркнула и клацнула зубами.
– Хочешь сказать, ты притащил чёрт знает откуда самую настоящую вампиршу, да ещё и высшую?
Я пожал плечами.
– Возможно. Но скажи честно, а она что, будет сильно выделяться на общем фоне? Я, знаешь ли, за последние пару месяцев познакомился с демоном, боевым магом-каннибалом, хомяком-телепатом, магом времени, помершим двести с лишним лет назад, но живым, бесовкой, коммунистом-телепортатором, слепым повелителем снов с синдромом бога и хреновой кучей других замечательных уродцев. И сам, кстати, влился в их стройные ряды.
– Туше, - ничуть не обидевшись, ответила Сюин. – Ладно, пригляжу за ней. Если что, отрубим башку и загоним в сердце кол. Говорят, помогает.
– Это против наших, европейских. А у вас как?
– Плохо помню, если честно, - призналась китаянка. – Кажется, цзянши следует убивать огнём, но помочь может и метла с зеркалом. И даже топор. Отпугивает персиковое дерево.
Она задумалась, до крови прикусив губу, потом пожала плечами:
– Всё, больше ничего не помню, уж извини.
– Топор мне понравился, - улыбнулся я и обратился к Гормлейт, — значит, так, еда нашей новой знакомой не требуется, кормить не следует. А вот в дозор ставить можно – стреляет и дерётся она отлично, лишние руки и ствол нам не помешают. Но! Не давайте ей кровь. Понятия не имею, как работает сила Фотини и не желаю проверять.
– Но сам-то ты поил бедняжку, - заметила Сюин.
– Выбора не было. Сейчас – есть. Если что, продолжу делиться гемоглобином. Остальным – не рисковать, пока не убедимся в её безвредности.
Китаянка кивнула.
– Хороший план. С этим покончили.
Малоун улыбнулся и вдруг крепко обнял меня.
– Рад, что ты жив, паря. Не вру, рад всем сердцем.
Он отстранился и, явно смутившись, двинулся прочь.
– Мы все рады, - добавила Гормлейт, после чего поднялась на цыпочки и чмокнула меня в щёку. – Вы – искажённые – оказались не такими страшными, как все думали. Отдыхай, завтра нам снова в путь.
– Спасибо, - только и мог произнести я.
Простая и искренняя радость этих людей трогала до глубины души, а сила их духа поражала. Нет, Киан не ошибся, когда подбивал их на восстание без надежды на победу. Получить армию таких бойцов – это стоит любых жертв!
Чувствую, очень скоро в этом мире взовьётся красный стяг, а униженные и оскорблённые поговорят по душам с теми, кто упивался их страданиями.
Впрочем, мне нет до этого дела. Тут бы пережить Пустошь, а после в Ойлеане выяснить у магов осколочного королевства путь домой.
А Дамхейн… Пусть поцелует меня в сраку! Причём не один, а вместе со всеми своими подпространственными карманами, соседними мирами, измерениями и прочими планами бытия в обнимку.
Как говаривал мудрый Стасяо-сан: «Да пшли вы нах».
Утвердившись в этой глубокой мысли, я кивнул Сюин и пошёл к костру.
Глава 16
И снова потянулись унылые, монотонные, полные опасностей переходы.
Шаг за шагом мы приближались к северу. Шаг за шагом двигались к спасению. Шаг за шагом теряли остатки сил.
Я заметил, что дневные переходы становились всё короче и короче. Люди механически переставляли ноги, а в глазах их плескалось всё больше и больше пустоты. Некоторые ослабели настолько, что их пришлось нести.
Так, я взял на загривок Радху, кое-как закрепив ту поверх рюкзака, и теперь маленькая непоседа возвышалась над отрядом, обозревая безрадостный пейзаж.
Ещё неделю назад это вызвало бы фонтан веселья, ураган вопросов и шторм непоседливых проказ, теперь же ничего подобного не наблюдалось и в помине. Девочка вяло отвечала мне, пару раз просила попить - и всё. Большую часть времени она проводила в полудрёме, оживляясь только когда наставало время наполнить желудок скудной снедью.
А ещё её взгляд! Наверное, я никогда в жизни не забуду, какими глазами Радха смотрела, как я пережёвывал полоску вяленого мяса. Она не просила, нет. Все знали, что плоть зверей Судий ядовита и причинит лишь страшные мучения, а после дарует смерть. Но в её взгляде было столько отчаяния, так много скрытой боли, в нём отчётливо проглядывал такой невыносимый голод, что всё внутри меня перекручивалось и кусок не лез в горло.
А есть следовало – на нас то и дело наскакивали стаи местных монстров, не боящихся, казалось, ни чёрта, ни бога, ни даже Советской власти. Эти барсуки-медоеды под метамфетамином пёрли с такой отчаянной яростью, словно их погонял Чёрный Властелин в кожаной фуражке и сбруе, пообещавший недостаточно бодрым тварюшкам сеанс незабываемой любви.