Он выдавливает из себя улыбку и машет рукой.

Она изучает нас несколько мгновений, затем поворачивается обратно.

— Послушай, — шиплю я, перегибаясь через стол так, что оказываюсь прямо перед его лицом, — ты сам вляпался в эту историю. Я всего лишь пытаюсь, изо всех сил, на хрен, вытащить тебя из неё. Если ты не примешь мою помощь, ты умрёшь в ту же секунду, как тебя найдут. Это единственная надежда, возможно, она чертовски мала, но это всё, что у нас есть. Либо ты со мной, либо нет. Если нет, я забираю свое барахло, меняю имя и отваливаю подальше от всего этого. Один. Каков твой выбор, Брэкстон?

Он пристально смотрит на меня, его глаза горят яростью.

— У меня нет грёбаного выбора, не так ли? Я в любом случае погибну, но, по крайней мере, у меня будет больше времени, если я воспользуюсь твоим планом.

Я понимаю его колебания и страх. Чёрт возьми, я действительно его понимаю. Вероятно, он прав. Есть большая вероятность, что нас найдут. Я даже подумывал о том, чтобы обратиться к копам, поделиться информацией, запороть им операцию в обмен на нашу безопасность. Но, опять же, это рискованно. Есть большая вероятность, что Брэкстона посадят, но его всё равно убьют.

Полицейским доверять нельзя.

Большинство из них подкуплены.

Кто-то, где-то дал бы информацию, и нас бы нашли. Деньги решают всё, а у таких людей, как этот Шанкс, есть грёбаные деньги. Они у них есть, и на них работают люди во всех областях, включая полицию.

Я не могу рисковать.

Единственные два человека, которым мне нужно знать об этих изменениях, — это Брэкстон и я.

И человек, который изготовил нам поддельные удостоверения личности.

Один человек. Только об одном человеке нужно беспокоиться.

Мне именно так и нужно.

— Нравится тебе это или нет, у нас есть только один выбор. У нас есть неделя, пока не будут готовы новые документы, а до тех пор ты остаёшься здесь. Пока никто не знает, где ты, — ты в безопасности. По крайней мере, пока. В конце концов, они узнают, что ты приходил сюда, и придут за тобой. Остаётся только надеяться, что у нас есть неделя свободного времени.

— А если это не так?

Я смотрю ему прямо в глаза.

— Не могу думать об этом прямо сейчас. Могу думать только о том, как бы нам поскорее убраться отсюда.

Он качает головой, закрывает глаза и прерывисто вздыхает.

— Я грёбаный идиот.

Да.

Он такой.

Но он всё равно мой брат. Я протягиваю руку и беру его за подбородок, сжимая достаточно сильно, чтобы он мог встретиться со мной взглядом.

— Да. Ты грёбаный идиот. Ты совершил невероятную глупость. Но ты всего лишь человек, и ты облажался, и ты боролся. Мы все совершаем ошибки, одни серьёзнее других. Всё, что тебе нужно знать прямо сейчас, это то, что я прикрою тебя, и, что бы ни случилось, я буду и впредь прикрывать твою спину. Ты идёшь ко дну, Брэкстон, я пойду с тобой.

Его глаза остекленели, и он прорычал:

— Люблю тебя, Дакода.

— Да, брат, я тоже тебя люблю.

И мне стало интересно.

Неужели это последний раз, когда я могу сказать ему это?

***

Кода

Сейчас

— Напряжённая была ночка, братишка, — бормочет Маверик, заходя на кухню следующим утром, чтобы забрать единственную заначку с кофе, которая у нас была, пока кто-нибудь не раздобудет ещё.

Я бросаю на него взгляд.

— Почему ты так говоришь? — бормочу я.

— Слышал из нашего домика, как девушка кричала. Уверен, что она делала это не по своей воле.

Я пожимаю плечами.

— Она этого хотела. Я дал ей это. Все были счастливы.

Он ничего не говорит, и когда я оборачиваюсь, Маверик пристально смотрит на меня. Действительно, чертовски пристально. Я ненавижу, когда он так делает, как будто он видит, что я грёбаный лжец, и он это знает. Конечно, он это знает. Все в этом месте это знают. Чарли у меня под кожей. Как бы я ни старался бороться с этим. Она внутри, и я не могу её прогнать. Каждый раз, когда я смотрю на неё, у меня сжимается сердце.

Блядь.

Это нехорошо.

Это только причинит боль.

Так почему, чёрт возьми, я не могу уйти?

— Мы с тобой оба знаем, что ты мог бы заполучить любую женщину. Мы также знаем, что девушка защищена. Ты бы не стал трахать её просто так, и мы оба это понимаем. У тебя есть к ней чувства?

Я бросаю на него свирепый взгляд.

— Нет, я не испытываю к ней никаких грёбанных чувств. Она мне нравится, она хорошая девчонка, с ней весело и она горячая штучка. Конец истории.