– Меня не было с ними, – тихо заметил Брендан.

– По словам Сары Фишер, спустя полтора часа атмосфера в здании фабрики накалилась до предела. Алкоголь и наркотики, конечно, сыграли свою роль. Молодые люди сначала домогались Сары в самых непристойных формах и выражениях и насильно удержали ее, когда она захотела уйти. Потом, как вам известно, мистер Сондерс, ее изнасиловали. Это продолжалось…

– Меня не было там, клянусь, – оборвал инспектора Брендан.

Калеб кивнул. Он внимательно прочитал материалы дела.

– Согласно вашим показаниям, в тот день вы ушли из редакции около полудня, потому что почувствовали себя плохо. Кишечная инфекция, судя по всему. Это подтвердил ваш начальник. Вы вернулись домой и остаток дня провели в постели.

– Да, моя мать это подтвердила.

– Я знаю. Мне интересно только, как далеко может зайти мать, защищая сына.

– Девушка тоже меня не опознала.

– К сожалению, как и двух других преступников, позже во всем сознавшихся. Сара Фишер была глубоко травмирована, путалась в показаниях, иногда откровенно противоречивых.

– Но я и вправду был…

Калеб перебил его:

– Не стоит понапрасну тратить время. Дело против вас возбуждено не было, поэтому ничего не надо доказывать. Показания вашей матери и Сары Фишер опровергнуть невозможно. В любом случае для вас это был неприятный опыт. Одно только, кого вы считали своими друзьями… Как следствие, вы попали под подозрение в соучастии в поистине чудовищном преступлении. Даже если вы невиновны… незавидная участь.

– Все верно, но после этого я больше никогда с ними не встречался. Даже с теми, кого, как и меня, там не было. Ради бога, я не желаю иметь с ними ничего общего! То, что произошло, действительно ужасно.

– Так почему вы привели в свою квартиру Мэнди Аллард? – Калеб пристально посмотрел на Брендана. – Зачем, отделавшись легким испугом один раз, заново искушать судьбу?

Брендан опустил голову.

– Я так одинок… Два года назад потерял работу в «Йоркшир пост». Тяжело переживал. Решил начать с начала, сесть за книгу, которую давно хотел написать. Но что из этого получится, честно говоря, я не знаю… – Брендан с трудом сдерживал слезы. – Я так одинок, – повторил он. – Можете представить, каково это? Ничего, кроме работы, и неизвестно, заинтересуется ли ею кто-нибудь. В то утро, когда я увидел Мэнди на улице… она выглядела такой же одинокой, покинутой и несчастной, как я. И я подумал, если она побудет со мной какое-то время, может, мне станет легче… Хорошо, когда есть кто-то на долгие осенние вечера. Кто-то, с кем можно поговорить, поесть, посмотреть телевизор… Я пальцем ее не тронул, клянусь. И она могла уйти в любой момент, я не стал бы ее останавливать. Дверь я держал незапертой.

– Но, насколько мы поняли из показаний вашей соседки снизу, Мэнди от вас сбежала.

Брендан пожал плечами:

– Я могу это объяснить.

– Давайте.

– В то утро я разговаривал по телефону с мамой… больше у меня никого нет. – Его голос дрогнул.

Калеб вздохнул. Брендан Сондерс барахтался и тонул в жалости к себе.

– Итак, вы разговаривали по телефону с матерью, – напомнил инспектор.

– Да. Я рассказал ей о Мэнди… Ну, приврал немножко насчет возраста…

– Вы представили ее как женщину, с которой познакомились, – подсказал Калеб.

– Да. Мама всегда переживала, что у меня нет постоянной спутницы. Так что мне пришлось немного приукрасить. Мэнди была в ванной. Подозреваю, она могла слышать, как я рассказываю о ней кому-то по телефону. Это ее напугало, ведь я мог позвонить в полицию или департамент по делам молодежи. Мэнди больше всего боялась, что ее поместят в дом ребенка или в другое подобное заведение.

– То есть, по-вашему, Мэнди могла слышать обрывки вашего разговора и сделать из этого неправильные выводы?

– Почти уверен, что так оно и было. Потому что она убежала, пока я разговаривал с мамой. Убежала спешно, даже вещей своих не взяла. Украла у меня немного денег, но в остальном ушла практически ни в чем.

Вполне возможно. С тем же успехом Мэнди могла сбежать от назойливости своего нового покровителя. Но Брендан не производил на Калеба впечатления сексуального преступника, тем более серийного убийцы. При том, что инспектор из опыта знал, как сильно можно ошибаться на этот счет.

Что совершенно точно, у Брендана Сондерса были проблемы с женщинами.

Калеб помахал бумагой. Ему потребовалось сорок восемь часов, чтобы убедить прокурора ее подписать.

– У меня ордер на обыск вашей квартиры. Сейчас туда поедут мои коллеги. Настоятельно советую это время оставаться здесь.

– Я арестован? – Глаза Бренадна засверкали.

– Нет. Просто я считаю, что, пока вашу квартиру будут обыскивать, вам лучше посидеть у нас, – объяснил Калеб и неохотно добавил обязательные в таких случаях слова: – Вы всегда можете позвонить родственникам или адвокату.