– И что они делают на этих сходках?

– Молятся. Собираются и… говорят о Боге. Это что-то вроде тех братств, какие организуют в университетах, но более таинственное. Некоторые ученики Маллоу хотели бы вступить, но немногим это удается. Говорят, оно появилось в год основания школы и переходит из поколения в поколение.

– Зачем оно нужно?

– Они считают, что то, как в Маллоу преподают религию, не совсем верно. Больше я ничего не знаю.

– И ты думаешь, что Эллисон была одной из Божьих Воронов? – спросил профессор, пытаясь понять, почему молодой человек связал эти две темы.

– На занятиях она выглядела… несчастной, что ли. Она постоянно с кем-то заигрывала. О ней ходила слава девушки свободных нравов. Вы меня понимаете. Она спала со многими парнями. Все это знали. Я бы не удивился, услышав, что она стала одной из них, пытаясь найти то, чего не могла найти в одиночку. Говорят, когда ты становишься членом Воронов… Больше никогда не будешь голодать. Перед тобой открываются двери… к счастью и изобилию.

Профессор в растерянности перевел взгляд на Мирен, пытаясь понять, что Итан имеет в виду. Он не смог удержаться, чтобы не спросить:

– Голодать?

– Я знаю только то, о чем шепчутся в коридорах Маллоу.

– Ты не знаешь, почему они взяли себе это имя? – продолжила допытываться Мирен.

– Маллоу – учреждение религиозного образования. Мы постоянно перечитываем Библию. Говорят, имя они взяли из библейского предания о воронах и пророке Илии.

Мирен ничего не поняла и молча ждала объяснений Итана.

– Третья книга Царств, глава семнадцать. Вороны, посланные Богом, спасли Илию, пророка из Ветхого Завета, от голодной смерти.

– Так это библейское имя?

– В Маллоу все крутится вокруг религии. Все.

– Ты не мог бы помочь устроить нам встречу с кем-нибудь… Из этого братства?

– Не знаю. Спросите у Джеймса Купера. Может быть, ему что-то известно. Не уверен, что он действительно член этой группы, но именно он отвечает за… За то, чтобы рассказывать о Воронах остальным. Похоже, он в курсе всех слухов и легенд.

– Какое у вас расписание завтра, в понедельник? Мы сможем с ним встретиться?

– Вам нужно попросить разрешения у преподобного Грэхема. Все должно проходить через его руки. Только, пожалуйста, не говорите, что это я…

– Можешь быть спокоен, Итан, – заверила Мирен, положив свою руку на его. – Никто не узнает о том, что ты нам рассказал.

Итан снова оглянулся, выискивая глаза, которые упрекнули бы его в том, что он переступил все возможные грани, но не найдя их, глубоко вздохнул.

– Можно задать тебе последний вопрос? – Мирен предприняла последнюю попытку понять, какая связь существовала между «Институтом Маллоу» и ужасной смертью Эллисон.

Итан на секунду задумался и потом кивнул.

– Это ошибка. Я не должен был…

– Как ты думаешь, преподобный мог знать о том, что Эллисон… Легко сходилась с мальчиками?

– О чем вы?

– Если все знали, что Эллисон была… свободных нравов, как ты говоришь, возможно, эти слухи дошли и до его кабинета?

– Я не… Я не знаю.

– Ты упомянул, что преподобный Грэхем очень строг. Мог ли он… Наложить на нее наказание?

– И распять? – удивился Итан. – Он, конечно, тот еще сукин сын, но… Это слишком даже для него. Люди любят и уважают преподобного. Преподаватели его боготворят.

– Однако ты его ненавидишь, – заметила Мирен.

– Как можно не ненавидеть того, кто делает твою жизнь невыносимой?

– Итан… Мы пытаемся помочь, – раздраженно перебил профессор. – Эллисон мертва. Видишь это фото? Все, что ты говоришь нам о преподобном, об этом насилии в институте… Вдобавок эта банда… Я вообще не понимаю, что ты пытаешься всем этим сказать. Но очевидно, что то, что произошло с Эллисон, как-то связано с Маллоу. И мне кажется, твою сестру постигла та же участь.

– Моя сестра не имеет с Эллисон ничего общего. Все в Маллоу обожали ее. Абсолютно все. Преподобный всегда ставил ее в пример как добрую… христианку. Она хорошо училась, заботилась обо мне. Не сравнивайте ее с Эллисон. Они совершенно не похожи.

– Кроме того, что жизнь обеих, по всей видимости, закончилась в окрестностях Рокавей, – закончил профессор.

Иногда лучше не ворошить воспоминания и оставить их в памяти нетронутыми, чтобы не разбить их о реальность.

Мы попрощались с Итаном с таким ощущением, будто нащупали нить, за которую могли потянуть, но не знали, что найдем на другом конце. Очевидно, брат Джины вышел из кафе, сожалея о разговоре с нами. Сколько я ни клялась ему, что никто не узнает о том, что он рассказал нам о Божьих Воронах, он выглядел так, словно пересек точку невозврата.