– И что потом? В материалах дела нет никаких заявлений, датированных ранее 3 июня 2002 года, дня ее исчезновения.

– В полтретьего она позвонила в дверь. Я плакал от счастья. Но… Я не мог закрыть глаза на всю ту боль, которую она нам причинила.

– Джина сказала вам, где была?

– Это было самое худшее, – скорбно ответила Меган. – В моей голове до сих пор звучат ее слова. Знаете, что она сказала?

– Что?

– «Я трахалась с Томом».

Я посмотрела на Джима. Он уже вжился в роль порядочного христианина и осуждающе качал головой. Потом он спросил:

– И что вы сделали?

– То, что и должны были сделать! – закричала Меган.

– Как это было? – продолжал допытываться Джим.

– Тридцать девять ударов ремнем, – произнес Кристофер. Он обнял жену и попытался оправдаться: – Я плакал, наказывая ее. Но она… Ее это, казалось, абсолютно не трогало. Она упала на кровать и… Просто ждала, пока я не перестану ее бить.

– Вы оба просто сукины дети, – выплюнула я, не в силах сдержать себя.

– Что? – повернулась ко мне миссис Пебблз.

– Мирен… – попытался остановить меня Джим, но я не обратила на него внимания.

– Что слышали. Вы больные. То, что вы были их опекунами, не давало вам никакого права решать все за нее… И уж тем более сечь ее как какой-то кусок мяса.

– Ей было всего пятнадцать лет. Она была ребенком! Я оставалась девственницей до того момента, пока не вышла замуж за Кристофера.

– Тем лучше для вас. Но ее тело принадлежит ей. И вы не могли принимать за нее решения. Вы со своей чертовой невинностью можете только травмировать. Вы внушаете неуверенность и… что хуже всего, от этого дерьма не отделаться потом всю жизнь. Может быть, именно поэтому вы такая злобная и Итан хочет сбежать отсюда! – взорвалась я.

Меня глубоко задело то, как они пытались контролировать Джину, будто она была купленным на базаре окороком и другие решали, когда и как съесть его. Я сама жила с чувством неизгладимого страха, потому что какой-то группе животных вздумалось решить все за меня. Это была новая версия той ночи.

– Итан? Сбежать? – спросила она голосом, в котором слышались одновременно и удивление, и ярость. – Убирайтесь из нашего дома!

– Миссис Пебблз… Я думаю, что… – начал Джим извиняющимся тоном так, будто я хотела попросить у них прощения.

– Вон! – заорала женщина. – Я знала, что это ошибка. Вы пришли не для того, чтобы помочь найти ее. Вы пришли вынести наружу грязное белье!

– Знаете, откуда нельзя вынести грязное белье? – парировала я, направляясь к двери. Джим, спотыкаясь, шел за мной. – Где его нет.

Часто тишина громче, чем самый искренний ответ.

Агент Миллер весь день воскресенья провел дома в ожидании Лизы. Он несколько раз звонил ей на мобильный, но она не брала трубку. Чтобы хоть как-то успокоиться, он занялся уборкой дома и приготовил ужин на двоих в качестве извинения, но когда часы показали одиннадцать ночи, а ее все не было, он решил позвонить Клэр, ее сестре.

– Бен? – произнесла девушка на другом конце провода.

– Она с тобой?

– Ты придурок, ты в курсе?

Бенджамин вздохнул и потухшим голосом ответил:

– Я… Я обидел ее, да?

– А ты как думаешь?

– Она бы ответила так же.

– Она моя сестра. Мы выросли вместе.

– Можешь передать ей, что я приготовил овощную лазанью? Ее любимую. В качестве извинения.

– Бен… Лиза останется здесь на несколько дней. Ужином ты не отделаешься. Ты ей в душу нагадил.

– Можно с ней поговорить?

– Прости, Бен. Но она сказала нет.

– Но ты можешь хотя бы сказать ей, что я звонил?

– Ты неплохой парень, Бен. Но… Если вы не будете поддерживать друг друга, чтобы пережить то, что случилось с Дэниелом… Думаю, вам будет очень тяжело.

– Я поддерживаю ее. И она это знает.

– Когда вы в последний раз говорили о нем? За последнее время ты спрашивал, думает ли она о сыне? Ты знаешь, что весь этот год Лиза вела дневник, где записывала каждое воспоминание о нем? Она мне его показывала. Он восхитительный, Бен.

Агент молчал. Он ничего не знал об этом.

– Ты забыл, что вообще-то ты ее муж. Это, конечно, чудесно, что ты пытаешься спасти мир, но… Как насчет твоей жены? Ты… По крайней мере, чувствуешь себя нужным. А она… Ты отодвинул ее в сторону, Бен. Будто она больше не часть твоей жизни. А Дэниел и подавно… Ты ведешь себя так, словно его никогда и не существовало, и это еще хуже, чем то, что произошло.