Ведомая инстинктом, я в последний раз сверкнула клыками перед тем, как все потерять. Всегда остается последний луч надежды, за который можно схватиться.

Я изогнулась настолько, насколько могла, вытянула шею, повернулась к нему и вцепилась зубами в его дельтовидную мышцу. Подойдя ко мне так близко, он допустил ошибку. Собравшись с силами, я так яростно вонзилась в его плечо, что он разразился страшным воплем, от которого у меня задрожали барабанные перепонки.

– А! – заорал Итан.

Но я не отпустила его. Не разжала челюсти. Я не могла этого сделать. Привязанная к кресту, я понимала, что этот укус был последним, что у меня осталось, и я не могла его потерять. Не могла позволить, чтобы меня оставили здесь. Пусть я умру от потери крови, но Итан будет со мной, пока у меня есть силы не ослаблять укус.

И тогда… Он сделал резкое движение назад, пытаясь освободиться, и повлек меня за собой. Крест закачался и полетел вперед. Я почувствовала, как защекотало у меня в боку, как раз в том месте, куда вошел нож.

Мы падали.

Только тогда я заметила, что пол был усеян свечами, и поняла, что это конец. Я подумала о Джиме, о нашем поцелуе, о родителях, о статье, которую обещала Бобу, об агенте Миллере, который, возможно, попал в ту же ловушку, что и я. А еще о Джине и о том, что я уже никогда ее не найду. Об отчаянии, которое испытывала Эллисон на кресте. Я ощутила вкус крови Итана на губах и почувствовала его страх, когда он увидел, как я падаю на него. Пока мы летели вниз, крест накренился в сторону и наконец ударился об пол левой стороной балки. От удара конструкция раскололась. Я высвободила левую руку и обрадовалась так, словно в моих руках оказался заряженный пистолет. Своим весом я придавила Итана к полу. Разжав зубы, я поняла, что у меня не так уж много времени, чтобы освободиться и убежать.

Вдруг парень истошно завопил, как ребенок, который только что остался сиротой.

Пока он ревел, я боролась с узлом на правой руке, пытаясь его развязать. Кровь Итана стекала по уголкам моего рта. У меня получилось. Нужно бежать. Времени не было.

Я перекатилась в сторону и с трудом встала на ноги. Я задыхалась. Руки дрожали. Я поискала глазами выход. Итан подполз к упавшему рядом с ним ножу и схватил его. Я могла попытаться вступить в бой, встретить его лицом к лицу, но, дотронувшись до раны на животе, поняла, что самым важным было не терять время. Мне требовалась помощь, чтобы остановить кровотечение. Мне нужно было… выжить.

И, как могла, я побежала.

Итан заорал, и его рев, усиленный тишиной, царившей во всем здании, раздался по залу словно ураган.

– Мирен! – вопил он. – Мирен!

Я выбежала наружу. Мягкое сияние луны обволакивало все вокруг. Я не знала ни куда идти, ни где найти помощь. Тяжело дыша, я углубилась в дикие заросли Форта Тилден, двигаясь параллельно океану. Под шум собственного дыхания и рокот прибывающих волн я пробиралась сквозь кусты. Ветви ранили руки, но я едва ли замечала на коже эти царапины. Я была на грани гибели и не знала, сколько еще времени смогу продержаться. Я должна была все рассказать и найти подмогу.

Я зажала рану рукой и, одолеваемая пульсирующей болью, продолжила идти, пока наконец не увидела неогороженный участок Форта Тилден. И в этот момент я услышала его крики, и они оказались ближе, чем я думала.

– Мирен!

Я обернулась и увидела Итана всего в пятидесяти метрах от меня. Я добралась до дороги, огибающей Форт Тилден рядом с парком Джакоб Риис. Мигающий свет многочисленных фонарей освещал мои тяжелые, все более усталые шаги. Я снова обернулась и заметила собственный кровавый след, который оставляла за собой, словно раненый зверь, готовый вот-вот умереть.

– На помощь! – вскрикнула я, зажимая живот рукой и чувствуя, как между ребер сочится кровь. – Держись, Мирен! – в отчаянии прошептала я сквозь зубы. – Держись, черт тебя возьми.

«Думай быстрей. Думай. Позови кого-нибудь. Зови на помощь, пока не стало слишком поздно».

Я почувствовала, как кровь толчками извергается из тела, словно душу укачало и вырвало на этом серпантине последнего пути. Это было ошибкой. Это конец.

Мне

не следовало

продолжать.

На улице не было никого, только его шаги преследовали меня. Его удлиненная светом фонарей тень то росла, то исчезала: большая, крошечная, огромная, невидимая, гигантская, эфемерная. Я потеряла его из виду. Где он?!

– На помощь! – кричу я снова в пустынную темную улицу, сообщницу моей смерти.

Телефона у меня не было, но даже если б был, никто не успел бы прийти мне на выручку. Никто не смог бы найти меня раньше, чем он. Кому бы я ни позвонила, взывая о помощи, этот кто-то нашел бы лишь труп тридцатипятилетней журналистки, душа которой так и не оттаяла от холода той ночи, когда в двадцать один год меня изнасиловали.