— Ник?

— Да? — Я отвечаю рассеянно, гадая, как она отреагирует на то, что мы вернемся намного позже, чем я планировал.

— Ты мой папа?

Все мысли исчезают из моей головы. Это момент, который я представляла с тех пор, как Алекс позвонил мне. Я надеялся и боялся его.

Я не знаю, что я могу предложить Лео.

Тот факт, что я отец, все еще в новинку для меня.

У большинства людей есть месяцы, чтобы привыкнуть к мысли о будущем отцовстве. В первый раз они видят своих детей младенцами, которые не умеют ходить и говорить.

Лео — полностью сформировавшийся человек. Он умен — достаточно умен, чтобы понять то, о чем я ему никогда не говорил. На самом деле не имеет значения, как он узнал: от детей, распускающих сплетни в школе, или из разговора моих людей. Для меня ребенок не является крошечным, несущественным открытием — по целому ряду причин.

Или, может быть, он заметил наше родство также, как и все остальные, — увидев внешнее сходство.

Я не буду лгать ему, по крайней мере, когда не уверен, что это в его интересах.

— Да.

Лео кивает, как будто ждал такого ответа. Как будто на самом деле это был не вопрос, а скорее проверка. Вызов, брошенный, чтобы посмотреть, как я отреагирую. Это именно то, что я бы сделал в детстве, используя тайные знания, чтобы установить, можно ли доверять собеседнику, и я снова поражаюсь тому, насколько он напоминает мне меня, несмотря на то, что мы провели вместе всего несколько часов.

— Тебя это устраивает?

Я бы хотел забрать свой вопрос обратно, как только он был задан. Что, если он скажет «нет»? Что, если он посчитал, что подонок, с которым встречалась Лайла, его отец?

— Да, — отвечает Лео после нескольких самых напряженных секунд в моей жизни. Тихо он добавляет:

— Я всегда хотел, чтобы у меня был папа.

Железный кулак сжимает мое сердце. За моей спиной припаркована вереница машин, все ждут, когда я уеду. Начали падать снежинки, которые тают на лобовом стекле и прилипают к замерзшей земле.

Но я пока не готов уехать. Я сосредотачиваюсь на своем сыне.

— Я не знал о твоем существовании, Лео. Если бы знал, то приехал бы познакомиться с тобой раньше. Нет ничего, чего я хочу больше в этом мире, чем узнать тебя. Важно, чтобы ты это знал.

— Почему ты ничего не знал обо мне?

Я барабаню пальцами по рулю.

— Эм, я не очень долго знал твою маму. К тому времени, как она узнала, что ты родишься, я уже вернулся сюда. Мы не поддерживали связь. Долгое время у нее не было возможности рассказать мне о тебе.

— А что насчет того, когда мы вернемся домой? Ты останешься здесь?

— Да.

— Я не хочу уезжать. Мне здесь нравится.

— У нас не всегда получается делать то, что мы хотим, Лео, — мягко говорю я ему. — Но все будет не так, как раньше. Мы с тобой можем говорить по телефону и навещать друг друга.

Мой сын смотрит на меня широко раскрытыми, встревоженными глазами.

— Ты обещаешь?

Как правило, я ненавижу давать обещания. Быть паханом — это не ответственность. Это власть и контроль. Я не обязан ставить чьи-либо интересы выше своих.

Но я смотрю на своего сына и знаю, еще до того, как слова слетают с моих губ, что я скажу.

— Я обещаю.

ГЛАВА 16

ЛАЙЛА

Некоторое время назад пошел снег. Я не уверена точно, сколько времени прошло. Наблюдая за падающими хлопьями, я чувствую себя так, словно все мое время в России, казалось, было подвешено в пространстве.

Я так далека от того, кем была раньше. Единственная грань моей личности, которая осталась прежней, — это материнство.

Я не хожу на работу.

У меня нет отношений.

Другие люди готовят и убирают для меня.

Все, что я делаю, — это занимаю место в этом большом пустом доме.

Мою ступню начинает сводить судорога. Я ерзаю, потирая пальцы ног о бархатную обивку кресла, через которое перекинуты мои ноги.

После продуктивного вечера, проведенного за раскладыванием свитеров и ужином в одиночестве, я оказалась в гостиной.

Моя единственная компания — бутылка вина, которую я стащила из столовой после еды. Обычно к этому времени я уже была наверху, помогала Лео с домашним заданием и готовила его ко сну. Затем я почитала или смотрела телевизор перед сном.

Предсказуемая, скучная рутина, которую Ник испортил своей поездкой с Лео.

Я бросаю тревожный взгляд на часы и затем пью еще вина.

Пять часов.

Вот столько времени Ника и Лео не было дома. Каждая пролетающая секунда кажется вечностью. Ожидания, удивления и беспокойства.