Мы сидим в тишине, которая кажется слишком уютной, время от времени я делаю глоток.

Ник прерывает тишину первым.

— Прости, что мы вернулись так поздно. По дороге домой кое-что случилось.

— Кое-что? — В моем голосе больше любопытства, чем паники, я уверена в том, что они оба благополучно добрались домой.

— Да, кое-что.

Я фыркаю и отпиваю немного вина.

— Если я спрошу тебя, что произошло, ты мне расскажешь?

— Ты спрашиваешь, расскажу ли я тебе, или о том, что произошло?

— Полагаю, и то, и другое. — Я снова начинаю водить указательным пальцем по ободку бокала, описывая им бесконечные круги.

— Я не горжусь тем, что делаю, Лайла. Не горжусь тем, кто я есть. Не путай это с принятием.

— Итак, ты взял его с собой, чтобы совершить что-то незаконное.

— Мне нужно было встретить груз. Мои люди следили за машиной.

Гнев приглушается осознанием того, что Лео спит наверху. И, вероятно, из-за вина, разливающего тепло по мне. Но я сдерживаю некоторое раздражение.

— Это было не то, на что я соглашалась. Если ты хочешь провести с ним еще время, это должно быть здесь.

— Ультиматумы, Лайла? Серьезно?

— Твоя жизнь ужасна, Ник. Мне действительно нужно пересказывать, что произошло с тех пор, как ты появился?

— Ты знаешь парня по имени Макс Ховард? — Неожиданно спрашивает Ник.

— Я… что?

— Макс Ховард. Он ходил в старую школу Лео.

— Эм, я… Макс? Да, я думаю…

Он перебивает меня, резко меняя тему.

— Что ты рассказала Лео о его отце?

— Я… я сказала ему, что мы были только вдвоем. Что у него никого не было. — Я тереблю ножку бокала, перебирая пальцами изящный хрусталь. — Я не знала, что ему сказать. Я думала, ты никогда не появишься, но я не хотела говорить ему, что ты мертв. И я пыталась не выставлять тебя плохим парнем. Так что… Не за что.

— Макс дразнил его из-за того, что у него нет отца.

Я поняла, что это так, исходя из последовательности вопросов.

— А чего ты от меня ждал, Ник? Я…

Он снова перебивает меня.

— Лео знает, что я его отец.

Эта фраза произвела желаемый эффект — шокировала меня, заставив замолчать.

— Он задал мне прямой вопрос. Я не хотел ему лгать.

— Раньше у тебя никогда не было проблем со ложью.

Ник вздыхает.

— Когда я тебе лгал?

— Для начала, ты никогда не упоминал ничего из этого! — Я обвожу рукой шикарную мебель и высокие потолки. — Мы были вместе несколько месяцев, Ник! Ты мог бы мне сказать! Хоть что-нибудь. Что угодно. Если бы я тебе была небезразлична, ты бы это сделал. Я рассказала тебе всю подноготную своей семьи. То, что я никогда никому не рассказывала.

Последнее предложение пропитано предательством. Если бы у нас была простая, поверхностная интрижка в колледже, я могла бы понять, почему он ушел, не попрощавшись. Но мы были чем-то большим задолго до того, как я узнала, что Лео станет постоянной связью между нами.

— Я пытался защитить тебя.

Я качаю головой.

— Я не хочу твоей защиты. Ничего из этого! Я не могу поверить, что ты замешан в таких делах, и я не хочу, чтобы мой сын знал, что его отец — убийца.

Ник вздрагивает.

— Я не могу изменить то, кто я есть, Лайла.

Я усмехаюсь.

— Конечно, можешь. Все могут.

— Я был рожден для этого. У меня никогда не было выбора. Единственный выход из этой жизни — смерть. Если я когда-нибудь уйду? Если я когда-нибудь отступлю и исчезну? Меня бы выследили и выпотрошили. Может быть, я был бы выжил пару месяцев. Лет, если бы я переехал, сменил личность и никогда никому не доверял. Но это не та жизнь, которую я хочу прожить, и пуститься в бега больше не вариант.

— Почему это не вариант?

Мне любопытно узнать о Братве и о его роли в ней, и я ненавижу, что это очевидные вещи для него, но не для меня.

Он смотрит на меня сверху вниз.

— Я не просто защищаю себя. Если я не Пахан, я не смогу защитить никого другого. Ты можешь ненавидеть это сколько угодно. Но правда в том, что Лео — мой первенец. Я мог бы произвести на свет еще дюжину детей, но у него всегда будет самое важное положение в Братве Морозовых. Мы не выбираем лидеров; они рождаются. Лео нужно было знать, Лайла. Я говорил тебе, что не скажу ему, и я не сказал. Но это часть того, кто он есть, и он заслуживает знать. У меня никогда не было выбора. Я бы не стал навязывать такую судьбу своему собственному ребенку. Если только он сам этого не захочет.