Мальчишки синхронно закивали, в их глазах застыл неподдельный страх.

По пути домой я то и дело ловил на себе взгляд Сявы — восхищённый и одновременно встревоженный. Он понимал, какие проблемы всех ждут впереди.

— Миш, надо что-то придумать. Родители же из них всю правду вытрясут. — в его голосе сквозило сожаление о том, что втянул меня в эту историю.

— Ничего страшного, — отозвался я твёрдо. — Какие мы мужики, если позволим шпане безнаказанно отбирать наше? Настоящий мужчина решает проблемы.

«Да, решает... Только создаёт-то он их сам», — мелькнула непрошеная мысль.

Вечер я провёл за привычными домашними делами, словно ничего и не случилось. Но когда мы собирались ужинать, тишину разорвал грохот в дверь — сначала одиночный удар, затем целая барабанная дробь.

— Открывай! — раздался знакомый рык Антона.

Саныч бросил на меня пытливый взгляд. Лишь двое могли довести мясника до такого состояния, и сейчас это явно был не он.

Дверь распахнулась, и в дом ввалились четверо. Антон выступил вперёд, грубо дёрнув Гриню за плечо:

— Саш, мы тебя уважаем, но глянь, что твой сорванец натворил! — он запрокинул голову сына, демонстрируя повреждения.

Саныч откинул голову, в его глазах плясали искорки веселья:

— Давай без догадок. Расскажи точно, что произошло.

— Да твою ж!.. — Антон встряхнул Гриню так, что тот позеленел. — Он моему пацану всю морду разбил! Нос сломал!

Саныч выдержал паузу, обдумывая ситуацию:

— Во-первых, объясни причину драки. Во-вторых, нос не сломан — Во всяком случае, сейчас, — он явно разбирался в таких травмах. — И в-третьих, хватит из них баб растить. У кого из нас нос не был сломан?

— Да не знаем мы причины, — вмешался конюх Гаврила, встряхивая своего отпрыска. — Молчат оба, даже ремень не помог.

Саныч перевёл взгляд на меня:

— Тебе тоже ремня отведать, или сам расскажешь?

Я сохранял невозмутимость:

— Мы в волчок играли. Оба в землю смотрели, с разбега я ему в нос попал. У меня даже шишка осталась.

Саныч расхохотался, чем только сильнее разозлил гостей. Антон, побагровев, шагнул вперёд:

— Либо ты что-то сделаешь, либо...

— Ладно-ладно, накажу я его, — Саныч изобразил строгость, но в глазах плясали чертята. — Только у вас потом проблемы будут.

Мужики переглянулись:

— Какие ещё проблемы? — Гаврила напрягся. — Угрожаешь?

— Чтоб тебя! Вечно ты всего боишься, — фыркнул Саныч. — Ваши ножи с подковами — Мишкина работа. Теперь не знаю, станет ли он их дальше делать.

Антон с Гаврилой зашептались. Наконец, конюх выпалил:

— Раз он делает, пусть даст скидку в полцены на месяц!

— Ты чего лезешь? Твой не пострадал! — огрызнулся Антон, но тут же добавил: — Хотя верно говорит. За полцены!

Саныч усмехнулся:

— Размечтались! У меня тоже своя выгода есть. Только следующий заказ, только за две трети цены. И только тебе, Антон!

Мясник задумался, прикидывая что-то в уме:

— Десять ножей за две трети... Идёт.

Гаврила заёрзал, чувствуя, как уплывает выгода:

— Мой тоже пострадал! Мне пришлось силу применять...

Саныч мгновенно утратил интерес:

— Давай ещё жену с остальными детьми отлупи, и требуй всё бесплатно.

Антон потащил Гриню к выходу, отчитывая за проигрыш. Гаврила, бросая тоскливые взгляды в надежде урвать хоть что-то, поплёлся следом с потухшим сыном.

Дверь закрылась с протяжным скрипом, и я сразу почувствовал перемену в воздухе. Саныч перевоплотился — его глаза потемнели, а на лице появилось то самое выражение, которое я уже научился узнавать.

— Ну и что там было на самом деле?! — его голос, пропитанный привычной суровостью, разрезал тишину.

Я намеренно начал повторять придуманную историю:

— Так я же говорил, играли в волчок и...

Пять метров между нами. Я уже просчитал три возможных варианта развития событий, когда Саныч, словно одержимый, метнул в меня полено. Движение было быстрым, но предсказуемым.

Лёгкий наклон вправо, и деревяшка уже в моих руках. По лицу Саныча расплылась хитрая улыбка — мой спектакль раскрыт.

— Я об этом и говорю! — он расправил плечи, как перед боем. — Чтобы ты кого-то не заметил?!

— Просто повезло. — я старался звучать беспечно, хотя внутри всё напряглось.

Три метра. Второе полено летит точнее первого. Уклоняюсь, но нарочно не ловлю — незачем показывать все возможности.

— Думаешь, я слепой? — в его спокойном голосе звучала сталь. — Твои ежедневные тренировки, Антон от тебя шарахается... И какая, к чёрту, игра? Твои игрушки остры как бритва.