Я распахнул дверь широким жестом, встречая взглядом высокого мужчину в идеально сидящем деловом костюме. Его осанка и манера держаться выдавали человека, привыкшего командовать.

— Добрый вечер. — произнёс я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно и спокойно.

Передо мной стоял статный мужчина лет сорока с ухоженной рыжей бородой. Дорогой парфюм окутывал его словно невидимая броня. По правую руку от него замерла его супруга – изящная женщина в роскошном синем платье. Её тёмные волосы были уложены в сложную причёску, а голубые глаза – точная копия глаз дочери – смотрели с тревогой и любопытством. От неё исходил сладковатый аромат дорогих духов, создававший странный контраст с запахами кузницы.

— Хмм... — мужчина задумчиво потёр бороду, явно удивлённый тем, что его встречает тот, кто должен прятаться под кроватью. — Вечер добрый, юноша.

В этот момент из дверей кузни появилась внушительная фигура отца. Его могучее тело блестело от пота, а в руках он по-прежнему сжимал свой верный молот.

— Кого ещё в это время неладная занесла?! — прогремел Саныч, его голос эхом отразился от стен домов.

— Добрый вечер! Вы, как я понимаю, Александр Молотов, отец Михаила Молотова? — в голосе гостя зазвучали дипломатические нотки.

Рукоятка молота предательски заскрипела в мозолистых руках отца.

— Допустим, — сухо ответил Саныч, сверля гостя настороженным взглядом. — А вам зачем?

Мужчина, очевидно привыкший к деловым переговорам, решил сразу расставить все точки над "и".

— Тогда давайте по порядку, — начал он, выпрямляясь ещё сильнее. — Меня зовут Владимир Виноградов, а ваш сын спас мою дочь, которая чуть не утонула в реке. — В его голосе явственно слышались нотки искренней благодарности, но тут же он добавил с лёгким неодобрением: — Но мой сын, не разобравшись в ситуации, подумал не о том.

Воздух словно сгустился от напряжения. Я стоял, переводя взгляд с отца на Виноградова, готовый в любой момент вмешаться, если разговор пойдёт не в то русло.

— А о чём?! — Саныч подался вперёд, его массивная фигура словно заполнила собой дверной проём. Каждый мускул на его лице напрягся, выдавая глубоко затаённую обиду.

— Это просто недоразумение, на это не стоит даже обращать внимание, — Владимир попытался сгладить ситуацию, но в его голосе проскользнули покровительственные нотки, которые только подлили масла в огонь.

— Заканчивайте быстрей с тем, что хотите сказать, и езжайте, куда вы там едете, — процедил Саныч. Я внимательно наблюдал за отцом, пытаясь понять причину его внезапной враждебности. В его глазах читалась какая-то застарелая обида, история которой была мне неизвестна.

Лицо Владимира изменилось, словно маска учтивости спала с него. Неловкость уступила место праведному гневу.

— Я долго терпел к себе такое хамство, но ты уже переходишь все рамки дозволенного, — его голос зазвенел сталью. Поза изменилась с делового на боевой, подбородок приподнялся. — К тебе в гости пришли уважаемые люди, а ты ведёшь себя как последнее быдло.

"А купец-то с характером," — отметил я про себя, наблюдая за разворачивающейся сценой. Владимир явно не привык к подобному обращению, и его показное смирение, вызванное благодарностью за спасение дочери, улетучилось как утренний туман. Они застыли друг напротив друга, как два матёрых волка, готовых вцепиться друг другу в глотку.

В этот момент в душном воздухе разлился тонкий аромат жасмина.

— Мужчины! Давайте успокоимся! — Олеся скользнула между ними с грацией танцовщицы. — Мы здесь как раз для другого.

Я невольно восхитился её мастерством. Женщина умело использовала свой шарм как оружие, и это сработало безотказно. Лёгкий поворот головы, мягкая улыбка, облако дорогих духов – и напряжение в комнате заметно спало, словно кто-то выпустил воздух из раздутого меха.

— Благодарю за спасение дочери, — Владимир протянул мне руку, его рукопожатие оказалось крепким и уверенным. — И прости за выходку Петра.

— Не стоит. Мы с ним квиты. — ответил я, отмечая про себя, как внимательно он меня изучает.

— А ты смышлёный малый, кто тебя этому научил? — в его глазах появился профессиональный интерес. — Я сам владею таким навыком, но такие знания – большая редкость.

— Видел один раз, решил повторить, — я намеренно дал уклончивый ответ, не желая вдаваться в подробности. Новые вопросы от Саныча сейчас были ни к чему.

За окном маячили силуэты его детей. Петя, уязвлённый в своей дворянской гордости, демонстративно держался подальше от входа, всем своим видом показывая презрение к нашему скромному жилищу.