— Отвечаю на твой вопрос, — она в этот момент посмотрела на меня. — Отец очень сильно сына хотел, но у него только одна дочь, я! Игрушки у меня были соответствующие. Вот как я здесь и оказалась.

Я аж закашлял:

— Прошу прощения.

Девушка окидывает его насмешливым взглядом:

— И так! Чем могу помочь?

— Хочу посмотреть арбалеты.

Она ловким движением снимает с крепления массивный арбалет и кладёт на прилавок, демонстративно глядя мне в глаза.

— У вас есть арбалет с механизмом автоматической стрельбы? — я решил уточнить.

Полина на мгновение замирает, а затем разражается таким искренним, звонким смехом, что даже Архипа заражает.

— Архип, ты видел? — обращается она к нему. — Откуда ты откопал этого чудика?

Архип философски пожимает плечами.

— Механизм автоматической стрельбы, — начинает объяснять она, — который сможет создать необходимую силу натяжения, придётся возить рядом на тележке.

Её насмешливая улыбка говорит красноречивее любых слов

Поблагодарив её за внимание, мы продолжили свою прогулку. Архип не удержался от насмешек, пока мы с ним шли дальше, внезапно он застыл на месте, его лицо исказилось от осознания:

— Хитрец! Мы же прямо напротив полиции!

Моя усмешка стала шире:

— Ну мы же гуляли, а о конечной точке вы не спрашивали.

Мы с разницей в минуту зашли в здание полиции, и за решётчатым окном восседал лейтенант. При виде меня его глаза загорелись охотничьим азартом:

— Я уже собирался отправлять за вами отряд!

У меня даже желания не было с ним вести беседу:

— Чего хотели? — процедил я сквозь зубы, намеренно растягивая слова.

Лейтенант вскочил, готовый разразиться гневной тирадой, но осёкся, заметив Архипа, который словно материализовался из теней. Краска схлынула с его лица:

— Дмитрий Петрович! Добрый день... Мы как раз работаем над вашим заявлением.

Архип смотрел на лейтенанта, как на досадное недоразумение:

— Как ваше имя, лейтенант?

— Игорь Фролов, — пробормотал тот, теряя былую уверенность.

— Скажите, лейтенант Фролов, — голос Архипа сочился ледяным презрением, — разве полковник Волков не уведомил вас, что этот молодой человек находился рядом со мной в тот самый вечер, когда произошло нападение на нас?

Лейтенант застыл, беспомощно переводя взгляд между нами, словно загнанный в угол зверь.

В воздухе царила напряжённая атмосфера. Архип, стоя напротив лейтенанта, твёрдым голосом произнёс:

— Устройте мне встречу с Волковым. Нам нужно обсудить методику подхода к расследованию.

Лейтенант кивнул и тут же подозвал сержанта. Им оказался худощавый паренёк лет двадцати, с короткой стрижкой, бледным лицом. Форма сидела на нём мешковато, а глаза бегали по сторонам, выдавая внутреннее беспокойство.

Лейтенант наклонился и прошептал сержанту что-то на ухо. Тот насторожился, кивнул и быстрым шагом направился по коридору за угол.

Мы обменялись многозначительными ухмылками. Спустя пять минут сержант вернулся, явно смущённый и растерянный.

— Н-никак не могу найти полковника. — промямлил он, избегая прямого взгляда.

Я внутренне усмехнулся, оценив провальную попытку сымитировать поиски. "Слабая актёрская игра", — мелькнула мысль.

Лейтенант развёл руками:

— Сейчас ничего не могу поделать. Как только полковник вернётся, сразу вас уведомлю.

Архип, прежде чем покинуть здание полиции, обернулся к Фролову:

— Занимайтесь делом, а не дёргайте пострадавших.

Выйдя из здания полиции, Архип повернулся ко мне:

— Миш, а тебя не удивило, что по поводу убийства тех двоих не поднялась шумиха? Ведь наличие магической силы, а также недешёвых сабель, которые у них были, говорит об их аристократической принадлежности.

Я пожал плечами:

— Мне такие вещи неизвестны, вам лучше знать.

В моих мыслях тем временем роилось совсем другое. Я точно знал, что заказчик, сын мера, потому неудивительно, что нет никакого движения. Скорее всего, сейчас у них такой переполох из-за смерти этих двоих, что они обдумывают дальнейший план. Им нужно либо замять это дело, либо спустить всех собак на нас.

— Ладно, Миш. До вступления осталось полгода, поэтому береги себя и готовься к письменной части экзамена.

Я улыбнулся в ответ, радушно махнул рукой на прощание, провожая взглядом удаляющегося Архипа.

Следующие две недели я полностью посвятил восстановлению здоровья. После полицейского допроса всё его тело было покрыто синяками и ссадинами, а над левой бровью красовалась неглубокая рана, от которой точно останется заметный шрам.

Шрамы меня не смущают, даже напротив. По моему мнению, шрамы только добавляют весомости при любых переговорах — своеобразное портфолио профессионального опыта.