Я спрыгнула с кровати и рывком открыла дверь. Марик стоял, всунув одну руку в карманы своих штанов, а другая застыла в воздухе. Он выглядел спокойным. О чем бы они с Лешей не разговаривали, он больше не был зол.

– Давай нарядим елку, - сказал вдруг Марик.

Я знала, что с его стороны это шаг к нашему примирению. В детстве мы любили наряжать елку только вдвоем, не подпуская к этому делу наших родителей. Только мы вдвоем знали, как повесить игрушки так, чтобы нам нравилось. Ладно, если уж быть честной, чтобы мне нравилось. Марик знал, что игрушки в форме сосулек я любила вешать внизу и нигде больше, а снежинки всегда вешались ромбовидной формой, создавая узор, если смотреть на елку издалека. Он всегда послушно исполнял мои приказы: куда я говорила, туда он и вешал. Папа же, исключительно только для того, чтобы подразнить, специально вешал в другое место. В первый раз это было смешно, в другой - забавно, а на третий я разозлилась и расплакалась. От того, что меня не слушались или от того, что мне надоели поддразнивания папы, не знаю. Но тогда Марк повел себя, как и всегда, защитил меня и позвал маму, чтобы она отругала папу. Конечно, папа после этого тысячу раз извинился и даже купил мне еще один подарок на новый год и быстро был мною прощен, но с тех пор елку мы наряжали только вдвоем, а мама с папой либо сидели рядом и наблюдали, либо включали какой-нибудь новогодний фильм и мы переговаривались.

– Достанешь елку и игрушки с кладовой? – спросила я.

– Конечно.

Тысячи эмоций поглощали меня изнутри, пока мы вытаскивали все нужное из кладовой, которая когда-то была нашей с Мариком игровой. Я должна была поговорить с ним о нашей последней ссоре, но не хотела портить момент между нами. Нам нужно было обсудить то, что он видел наш с Лешей поцелуй, но я не знала, с чего начать, потому что сама ничего не понимала.

Мы притащили все нужные вещи в гостиную.

– Какой варвар заклеивал эту коробку, - пытаясь отодрать скотч, чтобы открыть ее, проворчала я.

– Ты, - усмехнулся брат. – И так каждый год.

– Я ненавижу коробки.

– Ты просто ленишься делать все правильно, - Марик достал искусственную елку и начал выпрямлять ветки. – И поэтому каждый раз страдаешь, открывая их.

– Ну, умник, за все эти года ты ни разу не вызвался мне с этим помочь.

– И лишить себя удовольствия наблюдать за твоим ворчаниям? – Марик скептически выгнул свою правую бровь. – Это лучшая часть года.

Я взяла из пакета разноцветную мишуру и бросила ею в брата, чем заслужила его смех. Тепло растеклось по моему телу. Я скучала по своему брату и как же я была счастлива, просто разговаривать с ним, как раньше.

– Ты засранец, - мои губы растянулись в широкой улыбке. – Но я тебя люблю. Ты же знаешь это?

Марик вздохнул и, преодолев между нами расстояние, заключил меня в свои теплые братские объятия.

– Знаю, - он взъерошил мои волосы. – Я тоже тебя люблю, Лисси.

Я крепче прижалась к нему. Никто, кроме него больше не называл меня так.

– Прости, что лезла к тебе с вопросами, когда ты не хотел разговаривать, - кто-то из нас должен был начать этот разговор, так почему бы не мне.

Марк аккуратно взял меня за плечи и немного отстранил от себя, чтобы ему было видно мое лицо.

– Тебе не за что извиняться, Лисси. Это я повел себя как козел и вылил весь свой негатив на тебя. Ты этого не заслужила. Прости меня.

Я еще крепче обняла брата и положила подбородок ему на плечо. Позволяя этому моменту пройти сквозь меня и приютиться в сердце. Несколько секунд мы молчали, а потом Марик прочистил горло и снова заговорил.

– Ты права в том, что я не в порядке, - он вздохнул. – Есть одна девушка и она мне нравится. Черт, ладно, думаю, что я в нее влюблен. Но ей это не нужно. И я не знаю, что мне делать.

Сердце радостно запорхало, услышав то, что сказал Марик. Я предполагала, что его странное поведение было связано с девушкой. Но не давала волю фантазии, потому что Марик никогда не искал серьезных отношений и любви. Но она сама его нашла.

– Спасибо, что поделился со мной, - я погладила его по плечу, показывая свою поддержку. – Эта девушка, она не хочет быть с тобой или ей не нужны отношения?

– Она профессиональный спортсмен и она хочет сосредоточиться на своей карьере.

Я заметила, что на мой вопрос он так и не ответил, умело увильнув.

– Когда-то ты хотел того же, - мягко напомнила я.

– Я и сейчас этого хочу, - горячо заверил меня Марик. – Просто… все сложно.

Я взяла его за предплечья и заглянула в глаза.

– Если ты хочешь эту девушку, значит, она будет твоей. И ей очень повезло, что ты ею заинтересовался. Ты обязательно со всем разберешься. И я буду рядом, если понадоблюсь.

Марик снова взъерошил мои волосы и поцеловал меня в лоб.

– Должен ли я спросить насчет тебя и Лиса? Раз уж у нас тут разговоры по душам.

Я закатила глаза и дала ему щелбан, а после, выпутавшись из его объятий, вернулась к разбору игрушек. Я не знала, что могла бы сказать ему о нас с Алексеем. Мы не вместе. Между нами всего лишь один поцелуй и миллион сомнений. Может ли это быть началом чего-то прекрасного? Посмотрим.

– Лисси? – позвал Марик.

– Я думаю, что влюблена в него, - призналась я и посмотрела брату в глаза. – Этого никогда не должно было случиться, но болезнь дяди Володи нас каким-то образом сблизила и вот мы здесь. И это все так сложно, - повторила я его фразу.