Пани Эльжбета недавно начала обучать Адель тем самым колдовским тонкостям, которых ей не хватало, чтобы обуздать свои силы. Теперь сестра изучала то, чему всякую потомственную ведьму из хорошей семьи учили с рождения: иногда это радовало её, но чаще злило, поэтому Арман и сам искал повод убраться с кухни. Правда, теперь они с Берингаром оказались вдвоём на улицах Праги, не имея понятия, как помочь и что искать.

– Найдёшь его?

– Конечно, – Берингар принюхался, прищурился, отойдя на пару шагов от дома, и кивнул в сторону первой же кривой улочки. – Туда. Если бы я лучше представлял способности госпожи Эвы, я бы попробовал найти её саму, но, возможно, в этом нет нужды.

Они направились быстрым шагом вниз, следуя за осенней листвой, катившейся в такт ветру по мощённой кирпичом дорожке. Милош не успел уйти далеко – он обнаружился на углу соседнего квартала с каким-то типом в тёмно-сером плаще. Судя по голосам, жестам и красочной мимике, они ругались. Арман замедлил шаг: он не знал даже, маг там или нет, сомнений не оставляло только то, что за Милошем требовалось присмотреть. Просто так, во избежание лишней крови.

Милош заметил их первым и махнул рукой, призывая подойти. Пистолетом он, к счастью, не размахивал. Незнакомый тип, которого Арман принял за упомянутого Войтека, с готовностью обернулся и оказался девушкой – той самой, которую они когда-то видели на портрете. У Эвы были рыжевато-русые волосы, круглое лицо, вздёрнутый нос, светлые глаза – в общем, она выглядела так, словно уже являлась членом семьи Росицких. Берингар немного замедлил шаг и нахмурился, и Арман успел спросить:

– Ты что-то учуял?

– Нет, – односложно ответил следопыт таким тоном, словно это всё объясняло. Он бы и рад прочитать лекцию, но тут Милош принялся знакомить их с невестой на гремучей смеси языков. Латыни не знала Эва, а Арман с Берингаром плохо ориентировались в чешском; всех четверых худо-бедно объединял немецкий, но жених с невестой единодушно этому противились. Поскольку время поджимало, решили довольствоваться языком жестов, тычков и выразительных взглядов.

– Очень быстро, – зачастил Милош, то и дело озираясь по сторонам. Эва довольно улыбалась и с интересом рассматривала друзей жениха. – Наши ребята кое-что разгромили, а именно – полицейский участок. Ничего особенного, камней покидали, краской постреляли, запустили козу. Это из-за вчерашней газеты, очередной указ о цензуре и всё такое… Эву поймали, Войтек сбежал, потом Эва тоже сбежала. Ты ж моя умница!

– Хорошо, а в чём проблема? – уточнил Арман. Все они были равнодушны к букве людского закона, кроме Берингара, но следопыт в чужом городе предпочитал вежливо помалкивать – во всяком случае, сегодня.

– Проблема в том, что полицейские тоже умеют бегать… Ох, а вот и они.

Запутавшийся Милош выкрикнул какое-то слово, которое у него получилось из нескольких языков. К счастью, все и так поняли, что оно означало «бежим».

Арман гадал, можно ли решить конфликт как-то иначе, но у него недоставало знаний о местных порядках; Берингар явно думал о том же, покорно следуя за Милошем. Как гости они вообще не могли никуда деться. Хорошо, что реплики, которыми они перебрасывались на бегу, были достаточно простыми и вполне международными за счёт интонации и обстоятельств – это позволяло всем четверым неплохо понимать друг друга. Плохо, что ничего дельного уроженцы Праги не предлагали: они были заняты чем-то средним между руганью и флиртом, а сзади настойчиво гремели сапоги и надрывались свистки.

– Надо отвлечь их, иначе не отстанут, – предложил Арман и, не дожидаясь одобрения спутников, запрыгнул через забор в чей-то дворик. Там стояла кадушка с водой, а небольшое зеркальце, пригодное для таких случаев, он теперь носил с собой. – Эва, могу ли я…

– Нет, не можешь, – нервно начал Милош, но Эва заинтригованно покивала. Казалось, ей вообще нет дела до того, что за ней гонится полиция: если бы не обещанная встреча с родственниками Милоша, она бы не стала отвлекаться от столь весёлого занятия.

– Вот и славно, – пробормотал Арман, умываясь. Зеркало держал Берингар, и он же попросил Эву одолжить цветной платок, который та носила повязанным на лбу. – Тогда я пойду налево, а вы направо.

Когда он перевоплотился в Эву, глаза у девушки расширились от удивления и восторга, а потом она радостно хлопнула в ладоши и мурлыкнула Милошу что-то очень быстрое и неразборчивое. Тот буркнул в ответ одно из слов, которые выдавал, когда его рано будили, и сказал Арману:

– Лучше уведи их куда-нибудь, а мы здесь подождём. Вон в том переулке сейчас никто не живёт… Только пан Ян, если жив ещё. А, и жена его, и эти, как их…

«Этим» оставалось только примириться с судьбой. Арман-Эва перемахнул через забор, сопровождаемый лихим возгласом оригинала, вернулся на кривую улочку и сразу же нарвался на полицейских. Судя по пятнам краски, им изрядно досталось от чешской молодёжи. Арман невольно рассмеялся, заразившись энтузиазмом той, которую изображал, и помчался прочь. Он закладывал дикие петли, уводя их как можно дальше, и вскоре достиг реки. Отсюда открылся неплохой вид на мост, по которому они весной ходили с Милошем и его младшей сестрой. То ли поэтому, то ли потому что сегодня никто не умирал, сумбурный побег от полиции казался ему пародией на Дрезден.

– Стоять! – проревели за углом. – Держать девчонку!

А что ещё они могли говорить? Арман наспех умылся и спрятал яркий женский платок за пазуху. Он быстро стал собой, и привычные вещи приятно растянулись на теле, запоздало возмущённым таким издевательством – превращаться в девушек было непросто и болезненно, а в мужской одежде ещё и неудобно. К счастью, телосложением Эва мало чем отличалась от Армана, не считая нескольких неизбежных деталей сверху и снизу.

– Постойте, господин, – обратился к нему один из запыхавшихся полицейских. – Вы не видели тут такую… чуму… в красно-жёлтом платке?