– Никто из нас не управляет мертвецами, – так же мягко отозвался Хартманн. – Такой дар даже у нас, магов, не в чести. Но как это вы красиво сказали! Избавление от чар высвободило смерть… Совершенно верно, так оно и было. Смерть сама по себе, чары сами по себе.

Он помолчал, будто наслаждаясь понравившейся фразой.

– Да, так и было. Кто-то из нас убил его, а другие, знаете ли… молчали. Кое-кто заметил, кое-кто – нет, кто-то боялся, кто-то выжидал. Большинство предпочло устраниться от проблемы, ведь писарь выполнял свою работу, и, более того, после смерти он стал совершенно безопасен – такая вот гарантия ещё до финала ваших приключений. Неужели вы думали, что его оставят в живых после завершения работы?

– Мы полагали, что он всё равно умрёт от напряжения, столько чар вы на него наложили, – сухо сказал Арман. В нём всколыхнулась запоздалая злость из-за того, что они сделали с Арманьяком.

Хартманн изучающе поглядел на него, склонив голову к плечу резко, по-птичьи. Пронзительный взгляд из такого положения до боли напомнил Арману сразу несколько сцен, которые он до этого не связывал между собой – сон в деревне Кёттевиц, недавний сон про Юргена, бред в карете, когда он сидел напротив писаря.

– Вы ведь не доверяете мне, молодой человек?

– Нет, – честно ответил Арман. Перемена на лице напротив отозвалась в его сердце щелчком захлопнувшейся ловушки: от учтивости и доброты в глазах Роберта Хартманна не осталось и следа.

– Ну наконец-то, – холодно сказал он и расцепил пальцы. – Я уж испугался, что ошибся в вас.

«Женщины отвечают за жизнь, мужчины – за смерть; нашим ведьмам подвластны все тайны природы окружающего мира и человеческого тела, таинства зверей и птиц, насекомых и рыб, огня и воды, земли и трав, ветров и молний, здоровья и нездоровья. Амулеты плетут из живых трав и перьев, чудодейственные напитки варят на живом огне и живой воде. Мужчины же владеют памятью и властью, что не есть жизнь; клинками, пулями и стрелами, что не есть жизнь; снами и зеркалами, что не есть жизнь».

Книга чародеяний, теоретические главы.

***

Для Армана изменилось всё: он понял, что добровольно пришёл в логово охотника, и пусть он делал это с открытыми глазами, положение не менялось. Сердце билось ровно только потому, что его уравновешивала долгожданная определённость, но осознавать, что он сидит напротив убийцы и предателя, которого они искали, было страшно. Для Хартманна не изменилось ничего – он продолжал свой рассказ, перебирая пальцами воздух и щурясь, когда требовалось припомнить ту или иную деталь. Признание никак на нём не отразилось, а холодность голоса и взгляда быстро исчезла – она нужна была лишь на миг, чтобы дать Арману понять, что происходит.

Такое владение своим телом, мимикой и жестами выбило оборотня из колеи. Он уже знал, что этот человек виновен, но внешние признаки не указывали ни на что. Неужели Хартманн – из тех самых сильных гипнотизёров, к которым Берингар велел не соваться? Арман снова уткнулся носом в то, что ничего не знает о прусском после. Вот о чём надо было спрашивать Юргена и пана Росицкого. Они-то боевые маги по сути своей, а кто такой их старый приятель Роберт?

– Итак, сначала затея с книгой показалась мне весьма посредственной, – как ни в чём не бывало говорил Хартманн. – Всех сведений о магии в ней не уместить, память рано или поздно выдыхается, а уж сколько времени и средств мы потратим на ссоры, скандалы и процесс создания подобной вещицы… Такая бессмысленная трата жизненных сил, да ещё и со стороны могущественных магов, не пришлась мне по вкусу, но я об этом умолчал. Знаете ли, всегда лучше промолчать и ещё подумать, чем рубануть с плеча и ослепить окружающих своей глупостью. К тому же, мне вовсе не хотелось, чтобы люди будущего узнали наши секреты: говорить о пресловутой обособленности и при этом обнажать тайны перед потомками – самую малость лицемерно, согласитесь.

Арман слышал в его словах и разногласия, о которых говорил Берингар, и опасения, которые выражали все, начиная с сестры. Он вспомнил ещё кое-что: помимо историй, собранных в пути, и написанных заранее теоретических глав, в книге отмечались добровольцы из высших магических кругов. И помимо тех, о ком он вспоминал недавно… пан Михаил подарил им статью о теории магической стрельбы, а Юрген Клозе – об этом как-то обмолвился Берингар – готовил несколько глав о стратегии и тактике с применением колдовских отрядов. Доступа к текстам от французских, австрийских, прусских представителей у них не было. Или не было самих текстов? Содержание книги не касалось тех, кто должен был её хранить и защищать, но многое они слышали в дороге, что-то узнавали друг от друга потом. Недостаточность этих познаний обрушилась на Армана с новой силой.

– Так что я нанял кое-кого и начал вам мешать. Вполсилы, знаете ли, не от чистого сердца… Где приглядеть, где припугнуть, – он как-то вяло пожал плечами. – Ничего особенного. Впрочем, вы отбивались вполне серьёзно, и я понял, что не смогу помешать процессу создания книги, как и идеи из чужих голов не выбью, увы, увы.

– Тогда вы решили её похитить? – всё ещё не до конца веря, спросил Арман.

– Звучит так просто в ваших устах, – удивился Хартманн. – Для меня это был, можно сказать, поворотный момент! Я задумался, а что же мы такое, собственно, делаем? И пришёл к выводу, что жестоко ошибался: книга переставала быть местом для записей, она на наших глазах становилась мощным магическим предметом, и надо понимать, что сущность этой мощи не ведома никому. О нет, никто не знает, что у нас в самом деле получилось, потому что для такого просто не изобрели слов, но знаете, что можно сказать наверняка? Книга чародеяний – это власть. Завладеть ею – держать в страхе сразу два мира, а я уже говорил вам, что не люблю их разграничивать.

Он отпил ещё воды. Арман отстранённо наблюдал, как двигается кадык господина посла. Вот он, сидит строго напротив и сознаётся в своих преступлениях, прямо говорит, что добивается власти над магами и людьми. Убить? Глупо и рано, глупо – потому что Арман не знает, на что он способен, рано – потому что сам не узнал и половины, не успел понять.

– Книга олицетворяет власть, потому что заключает в себе одновременно знания и загадки, ответы на вопросы и вопросы без ответов. Из неё несведущий человек может многое почерпнуть, в то же время она сама по себе нам неизвестна. На что способна эта вещь в умелых руках? Как вы думаете, Арман?