— Очевидно. Подождём остальных здесь… Может, скажешь, что ты задумал?

— Мне нужно мясо, — отчего-то виноватым тоном сказал Арман. — Сырое, наверное. Думаю, никто не догадается попросить такое у нашей старушки.

— «У нашей старушки», — преувеличенно нежным тоном повторил Милош. — Проклятое пламя, Арман, она же тебя убила. Ну да ладно. Мясо нужно тихо или громко?

— В смысле?.. А, ты стрелять собрался? Лучше тихо.

— Не вопрос, — ничего не объясняя (сам такой!), Милош поднялся и куда-то ушёл к востоку от озера, обогнув ведьмин дом по большой дуге.

Пока его не было, Арман выловил куртку и остатки одежды ребёнка из воды, выжал и немного порвал. Ткань, уже познавшая жизнь, охотно расходилась в его руках, и заплатки отлетали сами собой — их он поднял и бережно сложил в карман, пригодятся. Оставался последний штрих на сегодня… Стоит дождаться остальных, иначе они испугаются или, поняв неправильно, сыграют на руку старухе.

Выстрела не было слышно, но Милош вернулся довольно скоро. Он нёс пристреленного зайца и выглядел немного уставшим.

— В обморок падать не стану, но это тоже утомляет, — пожаловался он, предъявляя добычу. — Пули капризные, что твои ведьмы. Я ей — ну давай шёпотом! А она ка-ак…

— Я понял, — быстро перебил Арман, — можешь не показывать, как.

Возясь с мёртвым зайцем и размазывая кровь по детской одежде, он не мог не думать о том, что с точки зрения жизни и смерти всё равно проиграл. Пытаясь спасти незнакомого ребёнка, убил незнакомого зверя… В сердце Армана было место не только состраданию: он прекрасно помнил, как они с сестрой ходили на охоту, только чтобы выжить, и точно так же убивали животных ради мяса, собирали ягоды и грибы. Сейчас происходило почти то же самое — ради спасения одной человеческой жизни был убит один заяц. Пожалуй, в итоге его бы всё равно убили, раз его, такого невнимательного, быстро отыскал Милош…

— Ты часто охотишься?

— Мне доводилось, — стрелок уклонился от ответа, наблюдая за действиями Армана. Вопреки ожиданиям, его лицо оставалось бесстрастным — во всяком случае, видимого осуждения, отвращения или скорби почётный котовладелец не выказывал. — Заячий трупик в детской одежде, мило. Ты думаешь, она клюнет? Там, конечно, крыша поехала, но не так уж далеко.

— Это не всё. Надолго они там застряли?

— Идут, — почти одновременно с ним произнёс Милош, обернувшись через плечо. На всякий случай они оба пригнулись за камышами, но ведьмы не было видно: дом покидали Лаура, Адель и Берингар, и более никто. — Вот бы ещё знать, что делать с куклой. При мне она не вдавалась в подробности своего, скажем так, искусства…

— Думаю, они разобрались, — Арман пронаблюдал, как трое спутников достают из убежища раздетую куклу и забирают с собой. В этот раз обошлось без носилок и амулетов, правда, кукла оставалась завёрнута в шаль, а Берингар носил перчатки.

Подавать сигнал с такого близкого расстояния было лишним: Адель, и без того искавшая брата, заметила его первой. Арман махнул рукой, указывая на дорогу, и поочерёдно ткнул пальцем в себя и в Милоша — мол, мы догоним, всё под контролем. Сообразительная сестрица оставила на пригорке его сапоги.

— Вы понимаете друг друга с полуслова? — заинтересовался Милош как свидетель этого языка жестов.

— Ну да, — сбитый с толку Арман не совсем понял, что в этом странного. — Жесты простые, ничего особенного… Хочешь сказать, не у всех так?

— Не уверен. Я представил реакцию родичей на подобную пантомиму, и знаешь… — он почему-то поморщился и потёр плечо, словно оно резко заболело. — Мы и на словах-то друг друга не всегда понимаем, чего уж говорить о жестах…

Когда остальные скрылись на холме, двигаясь в направлении дороги, Арман решил, что тянуть дальше нельзя. Он не был следопытом, подобно Берингару, и не чувствовал духовной связи с ведьмой, как Адель, но неплохо разбирался в людях и понимал — надолго старухи не хватит, она перестанет смаковать триумф и отправится вылавливать из озера труп. Может, сделает из него какое-нибудь чучело, которым будет гордиться до конца дней своих…

— Ты куда?

— К волкам, — ответил Арман и босиком направился к лесу.

Он не был уверен, есть ли в этой близкой к безлюдной местности волки. Но в любом случае должны быть дикие собаки. Арман занялся приманкой — подражание голосам было одним из первейших навыков оборотня, в том числе голосам животных. Когда он завыл, Милош едва не выронил трость и выругался — но, поняв, откуда идёт звук, выругался ещё раз, уже уважительно.

Звери не заставили себя ждать: продрогшие изобретающие на ходу колдуны как раз успели скрыться. С животными порой проще, чем с людьми, вот и в этот раз они не нарушили планов Армана. Волки, читал он где-то в детстве, предпочитают травить добычу сами, но и падалью не брезгуют. Подстреленный заяц, из которого предварительно извлекли пулю, пришёлся им по вкусу…

— Пойдём, — Арман отвернулся.

— Не хочешь досмотреть?

— Не хочу этого видеть.

— Убедиться, что всё по плану, было бы неплохо, — заметил Милош, но не стал задерживаться и пошёл вслед за ним. — Мы и так сделали слишком много ошибок даже для первого раза.

— Если ведьма выйдет на звук, она увидит волков, у которых из окровавленной пасти свисает та самая куртка. Если нет, всё равно останутся следы… ну, разберёт она кроличьи останки, но мальчишка-то был тот самый — видела своими глазами.