— При чём здесь духи? — спокойно переспросил Берингар. — Я действительно не считаю, что сделал что-то выдающееся, только это не повод для вашего беспокойства.

— Да как же, — возмутился Арман. Он уже разошёлся и переборол свою стадию бесполезности, а видеть, как этот непоколебимый на первый взгляд человек сомневается в себе, было как-то слишком. — Можно подумать, мы бы без твоей помощи нашли все эти следы!

— Нашли бы. Способности Адель…

— Некоторые способности Адель притупляются, когда она в бешенстве, но я этого не говорил. В любом случае…

— Ерунда ваши следы, — отмахнулся Милош. — Заслуги то, заслуги сё… Вы не видите главного, друзья мои. Без пана Берингара мы бы пальцем о палец не ударили и вообще никуда не пошли, а если бы пошли, то разбежались бы, как тараканы по кухне, и сожгли деревню. Как по мне, командовать такой компанией — уже заслуга, — сделав паузу для глотка, он пробормотал что-то нелестное в адрес местной выпивки и договорил: — Все друг друга похвалили, я полагаю? Мы можем наконец поговорить о главном?

— Что у тебя главное? — уточнил Арман, надеясь, что речь идёт о долгом беспробудном сне.

— У меня? Это личное, а вот у нас — оставленные наверху ведьмы.

Все трое сразу почувствовали себя неуютно. Без враждебно настроенных девушек и с дешёвым вином как-то слишком хорошо сиделось, чтобы это было правдой, а ведь в самом деле — от них ни слуху ни духу довольно давно. Адель и Лаура могли втихаря проклясть друг дружку, впрочем, тогда бы весь дом ходуном ходил.

— Их стоит проверить, — заметил Берингар, оставаясь на месте.

— Точно пора, — кивнул Арман, никуда не спеша. Милош скорчил гримасу и отправился наверх, пересчитывая тростью ступеньки.

Армана неумолимо клонило в сон, и он наблюдал за Берингаром из-под прикрытых век. Навык незаметно засыпать в незнакомых местах у него был с детства, как и умение слушать, притворяясь неслышащим. Чему только не научишься в бегах… Вот и теперь он не мог позволить себе расслабиться не столько из-за пьяного шума за спиной, сколько из-за скрытного чародея перед глазами. Только ему показалось, что он стал лучше понимать Берингара, как тот снова замуровал себя в лёд и не подавал никаких признаков усталости, никаких намёков на дальнейший разговор.

Но не мог же такой, как он, отослать Милоша просто так. Им явно было, что обсудить, и этим чем-то могла быть только Адель. Берингар продолжал молчать, методично расправляясь с оставшейся закуской и поглядывая на лестницу в ожидании новостей. В тусклом рыжеватом свете бледность его кожи и волос приобретала более живой оттенок, и Арман впервые задумался, сколько этому изваянию может быть лет. Вряд ли сильно много…

— У Адель все задатки легендарной злодейки, — задумчиво сказал Берингар без всяких предисловий. — Я предполагал это, хотя и не знал, как они проявятся. Рад знать, что она способна держать себя в руках и использовать эти качества с пользой.

Арман заставил себя улыбнуться с благодарностью, хотя прямо сейчас согласиться не мог никак, даже как брат. Он, конечно, рад… очень рад, что сестрица сдержалась, пригодилась и всё такое, но усталое сердце не могло больше вести себя благородно — ему было больно и обидно за себя самого, которому прилетали все шишки. Но признаться в этом сейчас — загубить все их шансы и испортить будущее сестры. Арман понимал, что его обида пройдёт наутро, как однажды пройдёт ожог, и вообще он ещё не до конца перестроился с мышления ребёнка. Это не повод подставлять Адель перед человеком, от которого во многом зависит их судьба.

— В свою очередь счастлив, что мы вам полезны. Правда, до этого я был уверен, что ты нам лгал, — Арман не осторожничал, чувствуя, что в этом разговоре нужна прямота. — Наш дар, наши способности, польза для общего дела… или слежка за Гёльди? Сколько из этого было правдой?

— Вы должны понимать, что мало в каком решении есть однозначные мотивы, — моментально ответил Берингар. Он точно готовился к этому разговору. — Ты прав, когда говоришь, что я пригласил вас — мы пригласили — для наблюдения. Я прав, когда говорю, что это шанс для вас восстановиться в глазах хотя бы одного сообщества. И, что касается меня лично, я совершенно точно не лгу, когда говорю о пользе, которую могут принести ваши способности. У вас с сестрой действительно сильная магия — глупо пускать дело на самотёк и глупо не использовать её вовсе.

— То есть, правды не будет, — пробормотал Арман. Он ошибался, и Берингар не преминул на это указать:

— Всё это — правда, и ты волен выбирать, какой придерживаться. Лично у меня нет предубеждений против вашей семьи, и это такой же факт, как то, что твоя сестра — убийца.

Он сказал это негромко, и только прямота прозвучавших слов заставила Армана поморщиться. Очевидность, которую так часто прячешь от себя, в чужих устах причиняет боль.

— Мне жаль, если я выбрал неподходящее время для этого разговора, — добавил Берингар, глядя ему в глаза. Арман кивнул — он знал, что ему жаль, потому что в обратном случае тот бы ничего не сказал. Ему и самому было жаль многого, но оттягивать разборки не имело смысла. Армана не порадовал неоднозначный ответ, однако он на месте Берингара рассудил бы точно так же — и это позволило спокойно принять услышанное, вместо того чтобы сразу колотить посуду, как сестра.