Я остановился, сердце начинает стучать громче, ответил сдержанно:

— От скотины слышу.

— Ты тупое быдло! — заорал он. — Я вызываю тебя на дуэль!

Я опешил, всмотрелся в лицо этого франта, впервые вижу, хотя нет, видел пару раз во дворе, он из выпускного курса, кроме того, как и я, живет за пределами Академии. Возможно, как и я, освобождён от массы лекций, а обязан являться только на сессии и экзамены.

— Из-за чего? — осведомился я.

— Из-за неуважения, — заявил он напыщенно. — Слишком задираешь нос перед старшим курсом, а должен почтительно кланяться каждому. Это будущие офицеры, к которым попадешь, если не выгонят раньше!

— Тогда и разберемся насчёт неуважения, — сказал я.

Он рыкнул, раздувая грудь, вытащил из ножен красивый меч с узким синеватым лезвием, направил в мою сторону.

— Дуэль немедленно или нижайшие извинения сейчас же при свидетелях!

Я сдвинул плечами, медленно потащил наружу меч.

— Хорошо. Какие условия?

Он крикнул:

— Никаких!.. Пока ты не попросишь извинения!

— А ты?

— Что я? — сказал он раздраженно. — Я подумаю, принять или нет.

— Хорошо. Где?

— Здесь и сейчас!

Я напомнил:

— Но дуэли запрещены?

— С применением магии, — отрезал он. — А вот так на мечах мы ничего здесь не разнесем и никого не зашибем. В крайнем случае оплачу штраф, я же вызвал!

Я вздохнул, сказал:

— Давай, петух, начинай.

Дрался он, честно говоря, красиво и с вдохновением, словно сам собой любуется и черпает в таких схватках счастье. Меч блистает, как молния, бьет часто и сильно, постоянно меняет позиции, не давая приноровиться к его манере боя, опытный дуэлянт. Мне даже кажется, что ему просто жаждалось с кем-то да подраться, а тут кто-то подсказал хороший вариант и хороший повод.

Я первые полминуты осторожничал, кто знает, что за человек передо мной, потом начал ускоряться, лезвие его меча отводил своим в сторону и бил кулаком в морду. Пару раз он в бешенстве промахивался в выпаде и проскакивал мимо, а я силой бил мечом плашмя по его заднице так, что брюки лопнули, обнажив кальсоны, в собравшейся толпе хохотнули, когда увидели желтое пятно.

Измочалив его лицо, наставив кровоподтеков под обоими глазами, я сильным ударом в челюсть свалил на брусчатку двора. Он рухнул навзничь, красиво раскинул руки и не совсем красиво ноги, из разбитого рта потекли струйки крови.

В толпе заговорили, что дуэль закончена, двое курсантов подхватили дуэлянта и утащили, я подобрал меч, догнал утаскивателей и напомнил:

— Меч проигравшего переходит к победителю вместе с ножнами!

Один молча отстегнул перевязь дуэлянта с ножнами и протянул мне. Я вложил меч, повернулся уходить и чуть не наткнулся на быстро подошедшего Горчакова.

Он сказал, улыбаясь во весь рот:

— Ну вот, снова фирменный удар Вадбольского!

— Какой-какой удар? — переспросил я.

— Кулаком в зубы, — пояснил он. — Уже все в Академии знают, обожаешь вышибать зубы.

— Ну, — сказал я нехотя, — не нарочно. Я ж говорил уже, это единственный удар, что освоил.

Он подошел вплотную, шепнул на ухо:

— подучись и другим приёмам.

Он взял меня под локоть, повел в сторону ворот, я мягко повернул его в сторону распахнутых дверей в здание столовой. На всякий случай помалкиваю, с Горчаковым нужно держать уши на макушке, а он после паузы сказал каким-то мечтательным голосом:

— Мы сейчас в самом высшем училище, Академии, школа давно позади… Кого ты помнишь? Пару самых драчливых, а ещё одного или двух отличников?.. А остальных троечников, их большинство, хоть кого-то вспомнишь?

Я сдвинул плечами.

— Помню, и что?

— Да так, — ответил он с усмешкой. — Троечников забывают быстро, их вообще не замечают. Серость… Из них никогда ничего не выходит. Даже из двоечников и дебоширов нередко бывает толк, а вот из серости… Но зачем ты стараешься прикидываться ею?

Я вздрогнул, посмотрел на него с великим изумлением. Он с прежней улыбкой смотрел на меня, но в глазах было нечто тёмное и опасное.

— Я бы хотел прикидываться, — сказал я, — красивым и блистательным! Но что делать, если я серость?

Из двери пахнули ароматы горячего супа и жареного со специями мяса. Я направился к своему обычному месту, где мы обедали с Толбухиным и Равенсвудом.

Горчаком шёл рядом, сказал задумчиво:

— Хоть передо мной не прикидывайся. Хотя ладно, прикидывайся, дабы не выпасть из образа, но я тебя раскусил. И, кстати, откуда такой ошеломляющий удар?