— Очевидно, с какой, — включил Долтон мечтателя. — Горничные и подруги мне наскучили. И с первого взгляда… м-м-м… Такая красота влюбляет с пол-оборота.

Может, мне включить плиту?.. А затем прижать его морду к горячему?.. Зараза! Я совершенно не готов к такому, а ведь должен. Обязан. Не только я вижу красоту госпожи, и сколько еще будет таких поклонников, страшно представить.

— Учителя, — выпрямляю спину, — не интересуют лишние связи.

— Ну это мы еще посмотрим. Хе-хе! — бросил он мне яблоко.

В то же мгновение я поймал его — и открыл прокаженный глаз.

— Ты будешь разочарован, Долтон.

От моего грозного шепота Виви резко дернула головой.

— Что ты сказ… — прищурился Шут, но не договорил.

— Господин, — вошла на кухню горничная. — Шуты Перресики пришли на аудиенцию.

— Наверное, хотят поприветствовать короля, — расслабил плечи младший. — Мама уже на входе, мне тоже надо. — И, поравнявшись со мной, добавил: — Продолжим эту беседу позже.

Ушел.

Шмяк! — лопнуло яблоко в моей ладони.

— Черт! — отпустило меня. Я бросил смятую массу на стол и поискал взглядом тряпку. Виви протянула мне ткань. — Спасибо, — вытираю руку.

— Так дело не пойдет, Коста. — Ее обычный холод в голосе звучал особенно… холодно. — Тебе нужно научиться контролировать чувства.

— О чем ты?.. — сел я на колено, вытирая ошметки.

— О твоей любви к Асити Ли Вердо.

Я остановился, поднял взгляд. Страх пронзил тело.

«Дайте пару минут, я их спроважу», — покинула гостиную Перу, ведь Авики специально попросил сегодня тишины.

— Как раз обсудим и наше участие в Эшафоте, дорогая. — Неприметно, еле-еле, из карманного измерения показались лапы насекомого. Страж Авики, будто в плохой шутке, протягивал хозяину трубку. Табак, спичка, огонь. Несколько вдохов. — И, что важнее, — сел Парсия на диван, развалившись, и потыкал в воздух трубкой, — то… — выдержал он паузу.

Асити только потянулась к бокалу.

— … что ты трахаешься со своим учеником.

Женщина резко дернула головой, взгляд ее наполнился агрессией.

— Не понимаю, о чем ты. — Хруст пальца как намек на использование карт.

— Ба! Аси, ты за кого меня принимаешь? — наклонил он голову. — Выдохни, я не Пити, мне можно доверять. И я даже оскорблен, что ты так плохо про меня думаешь, — улыбочка.

— С чего ты вообще взял…

— Как только мы с Виви появились… у-у-у… тогда ты еще не вошла в роль, — покрутил Шут пальцем. — Потеряла бдительность. Да и без этого… Вымя Марии, от вас так и пахнет сексом!

— Пахнет? — дернула бровью Вердо.

— Не придирайся к словам, ты понимаешь, о чем я, — не докурив, поменял Парсия табак. — Я знаю тебя почти с пеленок, Аси, ты… — довольно кивнул он, — ты никогда так не улыбалась, ни-ко-гда. Что-то да значит. — Авики подался вперед. — И в этом-то вся проблема! Почему Шуту надо напоминать, кто такая Асити? М? — потер Парсия костяшки. — Только, мать его, вдумайся, что произойдет, когда… — Авики присвистнул. — Ну, допустим, та же Пити узнает про это! Па! Наследница Лисиц спуталась с мальчишкой без рода и крови. Наследница, что должна…

— Не должна. — сквозь зубы прошипела Вердо. — Не должна, Авики, не будет этого.

Парсия все понял в то же мгновение.

— Ох, дьявол… Коста не знает, — провел он рукой по лицу. — Только не говори, что твой план заключается в том, что тебя защитит Алый Принц. Оттягивание.

— Нет никакого плана, — пригубила вино Асити. — Может, вначале и был… А теперь. — В ее голосе послышалась грусть. — Я просто хочу еще немного… Эх! — встряхнула женщина волосами. — Ну и? Будешь читать мне лекцию о том, насколько неправильно поступает наследница Лисиц?

— Упаси мертвецов, нет! — вновь рассмеялся Шут. — Просто я переживаю за единственного друга в Оранжевом… и даю совет. — Авики покачал пальцем. — Умейте играть. Маски, моя дорогая. А как оно будет потом? — кивнул сам себе король Зеленых. — Видимо, вы оба будете ориентироваться по ситуации. — Он снова стал серьезен. — И скажи ему, это важно.

— Пока не хочу. И, — с нажимом произнесла она, — как раз нет, сейчас «это» совсем не важно.

— Будь ты в Грехе, все было бы проще.

— Я люблю свой клан, Авики, они моя семья, — приподнялись уголки ее губ. — Мы не всегда ладим, но сестры, отец, дядюшки и тетки… Мы одно целое.