— Слезай с меня, — шиплю. — Климова! Кому сказал! Слезай немедленно…

Она смешно и странно подлетает и сильно приземляется спиной, но, слава Богу, на Серегу.

— Я помог, — заглядывает через нее, лыбится мне и еще сильнее к своей груди прижимает Ольгу. — М-м-м, мне, кажется, немного повезло! Да чего я скромничаю? Нормально и вошло, м-м-м, неплохо!

Его рука лежит на женском животе, а морда что-то пошленькое шепчет в ухо? Я его сейчас убью и меня за это точно оправдают.

— Леха у нас не очень воспитанный чурбан — так специфически проявляются недостатки заоблачной родительской любви и чрезмерной материнской ласки. Мы не представлены друг другу. Я — Сергей, Сережа, Серж, младший братик Леши. А Вас как зовут, красотка?

Она пытается к нему повернуться, но ничего путного, естественно, не выходит.

— Оля, — тихо произносит. — Я — Оля.

Климова изображает чудной змеиный танец в лапах брата — выкручивается и ногами шустро семенит, а сучий сын Сереженька подленько хихикает.

— Тшш, тшш, что за дела? Спокойно мисс, я не обижу. Ха! Оля-я-я-я. Очень кругленькое имя — ты, детка, не находишь? Я буду звать тебя «кружок» или «кружка». Лады? Леш, возражения имеются? Обсудим все на берегу, пока не стало поздно.

Да хоть горшком! Отвянь ты от меня, Серега. Пожимаю плечами и закатываю глаза. Да уж! С этой непримиримой парой будет весело. Младший, наконец-то, разворачивает ее к себе лицом, немного отстраняясь, изучающе рассматривает.

— А ты вроде даже ничего! Такая хмурая, но стильная девчонка. Смазливая мордашка. Сразу видно, кругленькая — наша. Средневековье и суровая инквизиция не коснулись, все там, где надо, на своих местах, — легко щипает Климову за щечку.

Вот урод!

— Серый, — рявкаю, — руки убери и рот закрой.

— Как скажешь, Леха! Сестричка, давай-ка легкой поступью и в милый дом. Быра-быра. Тут как-то холодно. Леш, заканчивай ломаться.

В твое запущенное жилище — так правильнее. Скольжу и неуверенно шагаю за славной парой. Ловлю неосторожно несколько раз беспокойно оглядывающуюся Климову. Иду-иду, не переживай! Чего ты так волнуешься?

— Так я вообще не понял, — брат предлагает ей услуги в раздевании, — какими тут судьбами? Как нашла? А чего в дверь не позвонила?

— Ваши родители порекомендовали. Вы извините, Сергей, но я не знаю, — вскидывает на меня свой беспокойный взгляд. — Так получилось…

— О, твою мать! — как от заразной отклоняется. — Дальше не надо, не продолжай.

Я выдыхаю, а он мгновенно затыкается.

— Доброе утро…

Голые ноги в желто-зеленых синяках, мужская помятая рубашка, спущенная с одного плеча, заброшенное орлиное гнездо на голове, размазанная тушь, люминесцентная помада и шустро бегающий взгляд:

— Детка, маленькая, а ты уже проснулась? Сладенькая, ты очень поздно. Но-но, не куксись, рыбонька. Пора домой, пора, моя крошечка! Дзынь-дзынь, пора на работу. Сейчас-сейчас отблагодарю за оказанные услуги.

— Где я? — девица широко зевает и обводит взглядом окружение. — Хэллоу! — машет Ольге рукой и долбано пускает слюни.

Климова непроизвольно вжимается в меня, хватается за ногу и вполоборота шепчет:

— Здесь какой-то притон? Вы все под кайфом? Кто эта девушка, Алеша?

Да кабы я знал! Это не мое богатство, а Сережино.

— Почему сразу притон, кружок? Это творческая мастерская, музыкальный дом-салон! А я — художник, импровизатор…

Дебил ты, Серый! Эпатирующий общественность мудак — ни больше ни меньше.

— Проводи даму, маэстро. Одень ее, что ли, умой на всякий случай и отсыпь горячий нал, — отдаю приказ, а в сторону как будто стыдливо выдыхаю. — Не обращай внимания!

— Алеша…

— Идем туда!

Беру ее за руку и двигаюсь на кухню. Нет, наверное, не стоит! Грязная посуда, заполненная пепельница и затхлый невкусный воздух. Куда тогда?

— Оль, давай, наверное, наверх. Там есть моя комната.

— Алеша, подожди, пожалуйста.

Чего ждать, Климова? Чего мне еще ждать? У меня от тебя крышу сорвало четыре месяца назад, а сейчас, когда вот-вот все вроде стало на свои места, ты за каким-то хреном на горизонте снова объявилась.

Не слушаю ее, проталкиваю перед собой и легко по заднице хлопаю:

— Туда, Климова, шуруй ногами, пока на плечи не закинул.

Ольга идет, озираясь по сторонам, чересчур внимательно рассматривает обстановку:

— Тут очень грязно, Алексей.

— Ну извини, не Хилтон, не Ритц и даже не долбаная Плаза…

— Это какой-то жалкий скотный двор.

— Шепчи потише, у Серого музыкальный слух, длинный язык и очень сильные руки. Башку оторвет и скажет, что так тебя сюда курьер под дверь принес.