Незнакомец улыбнулся, широко и легко. На его суровом лице улыбка смотрелась не как дома, но как-то искренне.

— Ты мне нравишься.

Я не улыбнулась в ответ.

— Мне бы хотелось сказать тебе то же самое, но учитывая, что ты вошел в мой дом без стука, заставил моего мужчину перейти в режим защиты и, похоже, являешься частью банды байкеров, которая хочет его убить, я вынуждена сказать, что ты мне не нравишься. Такого первое впечатление, но я еще не составила полного мнения. Я не сужу о книге по обложке.

Мужчина продолжал улыбаться. Я бы даже сказала, что он сиял.

— Мне даже хочется немного затянуть это дело, чтобы получить порку от Магнолии Грейс. Я правда твой поклонник. И скажу тебе, ты оправдываешь все ожидания.

Он быстро оглядел мое тело. Не в оскорбительном смысле, а как-то уважительно-оценивающе.

— Кстати фотографии делают тебе честь, но кто сказал, что у тебя не может быть красоты и мозгов.

— Мужчины, — закатила я глаза. — Промывают женщинам мозги, заставляя их думать, что они должны быть красивыми и глупыми или уродливыми и умными.

Он покачал головой.

— Бесценно.

— Может уже начнешь говорить или хочешь, чтобы я разбил тебе твою гребаную морду? — спросил Сент спокойно, но гнев был вытравлен в каждом его слове.

Честно говоря, опасность не миновала. То, что вошедший мужчина мог легко улыбаться и умел вести беседу не означало, что он не мог хладнокровно застрелить нас. Его улыбка исчезла так же быстро, как и появилась, доказав мою правоту. Он переключил свое внимание на Сента.

— Вижу, жизнь на природе не сделала тебя добрее, — пробормотал он. — Я больше не в клубе.

Он сделал паузу, глядя на свою косуху, затем медленно, целенаправленно снял ее, оставив на изгибе руки.

— Мне давно не нравится эта нашивка, но я застрял. Мама заболела. Пришлось поместить ее в дом престарелых. Я не мог ее оставить. А если бы ушел из клуба, они бы без раздумий отправились за ней. Дерьмовое оправдание, чтобы остаться и делать вещи, за которые буду гореть в аду, но это мое дело.

Он снова сделал паузу.

— Мама умерла пару недель назад. Я собирал вещи, чтобы исчезнуть, а потом узнал, что у них есть на тебя наводка. Решил задержаться, чтобы понять, что это чушь. Оказалось, что нет. Они послали меня на разведку, но я здесь, чтобы предупредить и бороться.

«Он не знал, сколько времени у него есть. Они были все ближе, потому что оказались умнее, чем он думал. Но разве он ждал что это сойдет ему с рук? Нет. Подобные истории всегда заканчивались за решеткой. Но не раньше, чем он добавит еще одну главу. Еще одну девушку»

Плохие вещи всегда случаются, когда ты меньше всего этого ждешь. Ну, если только вы — не я. Я всегда ждала плохого, особенно с тех пор, как мой… с тех пор, как Сент решил схлестнуться с одним из худших мотоциклетных банд в стране.

Он пытался заставить меня вернуться в Нью-Йорк.

Пытался заставить меня бежать.

Потому что не хотел, чтобы я пострадала.

— Малыш, я видела, как у меня на глазах умирал мой брат. Я видела его мозги. Меня пытали. Кто-то вломился в мой дом, и мне пришлось убить его. Серийный убийца похитил меня, и я буду носить оставленный им шрам всю жизнь. И, наконец, я полюбила тебя. Жизнь и так причинила мне много боли. Если хочешь уберечь меня, то ты опоздал, — сказала я со сталью в голосе, не оставляя места для спора даже ему.

Сент несколько раз моргнул. Я ждала, что он попытается возразить или начнет нести чушь про мачо-мужчин. Найдет хлороформ и накачает меня наркотиками, чтобы отвести от «опасности». Но ничего из перечисленного он не сделал.

— Ты полюбила меня?

Я закатила глаза, испытывая дискомфорт от тембра его голоса и эмоций, заключенных в нем.

— Ведешь себя так, будто это тебя удивило, — сказала я.

Сент шагнул вперед, не позволяя мне уйти, или, скорее, лишая возможности выбора, поскольку на ближайшее время у меня не было никаких планов.

Я закончила, сбросила все свои карты, проиграла, впрочем, любая аналогия, пришедшая мне в голову, оказалась забыта, когда Сент продолжил говорить.

— Меня не удивляет то, что ты любишь меня. Я знаю это с тех пор, как ты позвала меня на помощь, истекая кровью в номере отеля. С тех пор, как рассказала мне о своем отце и о чувстве вины, которое несешь. Об изнасиловании.

Он не вздрогнул, произнося это слово, как сделали бы многие мужчины на его месте. Не заменил его другим, чтобы еще больше не ранить мой травмированный разум.