Шрифт:
– Эта книга когда-то принадлежала твоему отцу. Ты и книга, единственные доказательства того, что наше совместное прошлое существовало. Не думай, что он ушел потому, что не любил нас, любил, я знаю, но его жестокое сердце стало причиной тому, что подобно Ромео и Джульетте нам не суждено было разделить жизнь и смерть.
«Поверь — когда в нас подлых мыслей нет, нам ничего не следует бояться. Зло ближнему — вот где источник бед, оно и сбросит в пропасть, может статься», - цитата из томика «Божественная комедия. Ад» Данте Алигьери надолго отпечаталась в памяти Руби, с того самого дня, как Дайана прочла эти строки по просьбе дочери перед сном. Фраза стала своеобразным обязательством перед самой собой, на которое Руби полагалась по сей день.
Взглянув на часы, девочка улыбнулась, подходил час, когда Дайана вернется домой с тяжелой шестнадцатичасовой смены в больнице, а значит, уже совсем скоро они вместе пообедают, сядут на диван рядом, сложив головы друг к другу, читая учебники, и вместе знакомясь с открывшимися новыми знаниями о которых когда-то не могли и мечтать. Руби, заглянув в холодильник, достала овощи и орехи, чтобы успеть до прихода матери приготовить рагу и сварить сахарную кукурузу, которую только вчера принесла бабушка Санай со своего огорода.
Звон ключей оповестил о возвращении Дайаны. Женщина скинула туфли в коридоре, и устало опустилась на стул в тесной кухне, вдыхая чудесные ароматы готовой пищи.
– Вкусно пахнет, зайка. Не положишь мамочке, я умира-аю с голоду.
– Конечно. Как прошла смена?
– Ужасно. Чего только местные дети не пихают себе в нос и рот. А еще миссис Бишоп снова вырвало на мои туфли.
Руби хохотнула, поставив перед матерью тарелку с дымящимся ужином побольше, и совсем маленькую для себя.
– Невероятно вкуса, зайка! О, совсем вылетело из головы. Сегодня уроки с тобой сделает бабуля Санай. Рук в больнице катастрофически не хватает, пришлось взять ночную смену.
– Сделаю все сама, не переживай, и отдохни, как следует. В кастрюле еще осталась еда, встречу бабушку подобающим образом.
– Что бы я без тебя делала, родная.
Женщина улыбнулась, морщинки на ее смуглом лице принялись танцевать вокруг глаз и рта. Вместе они помыли посуду, Дайана Дарем поцеловала дочь в щеку, и отправилась спать в свою комнату, когда в дверь позвонили. Маленькая, словно пташка темнолицая женщина с полностью белыми волосами приняла в объятия названную внучку, как только дверь перед ней распахнулась.
– Бабушка Санай! Я так рада тебя видеть. Пойдем, пойдем скорее, нам предстоит столько интересного. Я была послушной девочкой, сделала уроки и приготовила ужин, так что заслужила новую историю о Титубе!
Бабушка Санай хитро прищурилась, притворно поведя носом в поисках изъянов, но ничего не найдя, уперла морщинистые загорелые руки в костлявые бока. От этого движения бусины в ее волосах и одежде издали едва слышимый перезвон.
– Что ж, юная ада*, ты хорошо поработала. Однако новых историй о Титубе не существует, есть только одна, настоящая, словно наша реальность, и горькая, будто полынь история. Неужели тебе не надоело слушать ее каждый мой приход?
Руби, помотала головой, усаживаясь на ковер у ног старой женщины.
– Начнешь вместо меня?
Спросила Санай, наваливаясь на спинку дивана, и сцепляя узловатые пальцы на коленях. Глаза Руби Дарем зажглись торжественными огоньками, впервые названная бабушка позволила ей начать первой, девочка облизала пересохшие губы, и история полилась с языка, перенося все окружающее их пространство во времена прошлых эпох.
– Боги праздновали свое возвращение. Почитаемая Атабейра, отвечавшая за плодородие и деторождение управляла движением Луны, купаясь в ее холодном свете. Со спины подошел сын тьмы Опиль Ваобиран — он охранял души мертвых обычно, но в тот день, все было иначе.
Дословный перевод с английского «босс надрал мне задницу», является фразеологизмом в Америке по типу русского «побывать на ковре у начальника».
Группа индейских народов в Южной Америке.
В переводе с аравакского языка – «деревце».
Глава 7. Сэт Бекер.
12 лет до катастрофы. 2018 год.
Оклахома-Сити, штат Оклахома.
Густые черные тучи заволокли небосвод, даруя жителям города обманчивую надежду на проливной дождь, который спас бы потрескавшуюся почву и их самих, пускай и ненадолго, от удушливой жары, прибивая к земле столбы пыли. Заправка Элон, что на северной Мэй-авеню одиноко стояла под палящими лучами солнца, разжижающими асфальт, внутри было не менее жарко, вентилятор под потолком не справлялся, гоняя сухой воздух по кругу. Сэт вышел на улицу, проверить вернули ли последние клиенты заправочные пистолеты в отведенное для них место, и закурил, навалившись спиной на покрытую пылью и грязью стену заправки.