Горячий дым опалил легкие, Сэт Бекер закашлялся, чувствуя, как некогда белая майка на пару размеров больше положенного, еще сильнее прилипла к его худощавому, с выпирающими ребрами, телу. Завидев приближающийся автомобиль, парень бросил сигарету, затоптав ее носком кеда, и поторопился за кассу. Хозяин частной заправки, грузный скупой старик, в любой момент мог явиться за вырученными деньгами, так как не доверял никому, кроме себя самого, успокаиваясь лишь тогда, когда в его кармане появлялся блестящий цент. Увидев, что нанятый месяц назад сотрудник прохлаждается, старик мог бы запросто выгнать парня с работы, и найти другого такого же четырнадцатилетнего отброса работать за гроши, но Сэту нельзя было потерять единственную возможность, которая помогала им с матерью существовать.

В это время всем подросткам положено сидеть за партами в школе, корпя над очередным безмозглым проектом, но жизнь сложилась иначе, или же правдивее будет сказать, что сам Сэт Бекер распорядился ею, как счел необходимым. Вынужденная мера, пришедшаяся по душе. Школу он никогда не любил, не хватало усидчивости и внимания, любые занятия кажутся бессмысленными, если тебе за них не платят. К тому же, страницы учебников не столь питательны и приятны в виде самокруток, как тостовый хлеб и пачка Basic*. Мелированные ядовито-оранжевые крупные кудри прилипали ко лбу, закрывая обзор. Сэт запустил пальцы в волосы, одним движением зачесав их назад, нервно отбивая ритм кедом по липкому полу, ожидая, когда покупатель войдет в дверь.

– Полный бак, пацан.

– Доллар и 38 центов.

Сэт слегка расслабился, увидев, что то был вовсе не работодатель, а клиент, такой же, как и большинство местного населения. Реднек с красным шелушащимся лицом, ковбойской шляпе и потертых джинсах. Мужчина внимательно наблюдал за Сэтом, прищурив глаза, громко жуя жвачку.

– Хороший денек для рыбалки, тихий, правда, малец? А прикормки у вас не водится, случайно?

Без лишних слов Сэт достал из-под прилавка пару упаковок одинаковой прикормки для обитающих в местных водоемах рыб. Пока покупатель придирчиво рассматривал товар, хотя Сэт заранее знал, что именно столько он и возьмет, маленький телевизор над головой оповестил об очередной стычке латинской и негритянской банд; при перестрелке были убиты мирные граждане, члены группировок и ранены несколько копов.

– Ха! Вот спасибо. Сдачу оставь себе.

«Ничего не меняется», - подумал Сэт, торопливо убирая деньги в карман узких джинсов, будто посетитель мог передумать и отобрать их обратно.

Перед закрытием заправки, парень купил в том же магазине хлеб и пару банок томатного супа, прежде чем уставший и измотанный жарой вернулся домой на видавшем виды велосипеде с облупленной черной краской. Одноэтажный захудалый дом барачного типа встретил Сэта Бекера привычной тишиной, отсутствием света в частично застекленных окнах, покосившимся крыльцом к которому прилегал накосо лист фанеры, закрывающий дыру прохудившегося фасада.

– Нелли, я дома. Принес тебе поесть.

В ответ не раздалось ни звука, на миг Сэту показалось, что вязкая тишина коконом окутала его, принявшись сплющивать и без того хрупкую фигуру. Из-за своей болезни Нелли Бекер была прикована к дому, стала неразделимой частью с этими сырыми стенами, покрытыми плесенью, рассыпалась на миллионы кусков вместе с полусгнившим жилищем. Сэт всегда называл ее по имени, будто произнести слово «мама» было слишком больно, ведь вместе со сказанным придется принять и то, что самый родной в твоей жизни человек, до конца никогда тебе не принадлежавший, умирает.

Подросток нашел свою маму сидящей в кресле-качалке у окна. Женщина рассматривала единственное яркое пятно в доме – панно, сделанное сыном в детстве, которое она приклеила на стекло, воображая, что изображенное поле цветов существует на самом деле, на ее заднем дворе. Возможно, прямо сейчас она мысленно пребывала там, где вечная весна, благоухают цветы и в порывах легкого ветерка застыли пестрые бабочки. Сэт не хотел отвлекать Нелли, насильно вытаскивать из мира грез, где ей было хорошо и спокойно, потому развернулся, чтобы разогреть в микроволновке еду. Когда на столе уже стояли две тарелки едва теплого томатного супа, на кухню сгорбившись, вошла Нелли Бекер, шаркая дырявыми тапочками по полу.

– Ты сегодня снова не ходил в школу? Пожалуйста, Сэт, сходи хотя бы завтра.

– Какой в этом смысл? В школе мне не платят за протирание штанов, в отличие от заправки.

Сэт соскочил с места, отодвинув стул перед матерью, вложив в ее руку ложку, и только когда она медленно начала черпать еду, марая пересохшие губы томатной жижей, сел напротив, жадно откусив кусок хлеба.

– Молодые красивые мальчики, вроде тебя, должны набираться ума и терпения. Как ты будешь жить, когда меня не станет? Всю жизнь работать на заправке?

Женщина мутным взором посмотрела на сына, тепло улыбаясь, и у него сжалось сердце при виде того, как заострились скулы матери, впали глаза, поредели волосы. Он и сам выглядел не лучше, но был еще так молод, что не испытывал терзаний от выпавших на его долю лишений. Сэт знал, что, в самом деле, был красив, и часто привлекал внимание противоположного пола разных возрастов. Высокий, стройный, как поджарая гончая, ему не раз предлагали зарабатывать лицом и телом, но парень пока не решался опускаться на самое дно, видя вдалеке слабый проблеск света.