За 5 лет до катастрофы. 2025 год.

Маунтин-Хом, штат Айдахо.

Никто не может быть счастлив без иллюзий.

Иллюзии необходимы для нашего счастья так же, как реальность.

(К. Н. Боуви)

– Я так больше не могу, Брендан!

Кричала Мелани Кларк, бегая по квартире, словно маленький торнадо, сметая на своем пути свои собственные вещи, способные уместиться в большой чемодан на колесиках, распахнутый сейчас и лежащий посреди комнаты, будто бездонная пасть еще не изученного биологами существа. Мужчина пытался вразумить супругу, следуя за Мелани по пятам из комнаты в комнату, чем только сильнее ее нервировал, и она запустила в ответ вазой, взятой с тумбы в коридоре.

Их сын Эдвин молча смотрел в окно на соседский дом, возле которого еще пару часов назад упал с лестницы мистер Рейнольдс, именно так назвали мужчину сотрудники полиции и медики, госпитализирующие его в больницу с закрытым переломом левой ноги. Парень не знал, что именно заставило мистера Рейнольдса упасть, гравитация или плохие новости, а может то и другое одновременно, но отчетливо помнил свои чувства в тот момент. Эдвин закричал и заплакал, но не потому, что испугался внезапного падения, хотя и не без этого тоже, но главная причина крылась в эмпатии, которую он не смог бы выразить никак иначе, кроме солидарности. Плакал и кричал мистер Рейнольдс, и то же самое сделал Эдвин, негласно разделяя боль, какой бы та не была.

Слушая крики матери, парень вдруг подумал о том, почему лишь взрослым разрешается выражать эмоции по поводу преодоления точки невозврата, а дети вынуждены терпеть, пока не придет их время. Почему не может четырнадцатилетний Эдвин Кларк закричать на весь белый свет, стремительно лишаясь воздуха в легких, что с него хватит. Хватит криков и ругани, хватит быть заложником чужих ожиданий, хватит быть собой. Но все это будет воспринято, как детский каприз, не более, все это останется забытым и выброшенным, никому не нужный пустяк, до момента, пока не станет слишком поздно.

– Взгляни на него, Брендан! Все бесполезно, мы все перепробовали. Наш сын никогда не станет, как все. Даже не могу думать о том, что возможно, Эдвин хотя бы частично причастен к падению соседа и его сломанной ноге. Я пыталась, правда, но я так больше не могу...

Стук каблуков Мелани Кларк ненадолго исчез за входной дверью, но вскоре вернулся и на миг затих. Эдвин почувствовал приторно-сладкий запах духов матери, ее липкий взгляд, тяжелый и требовательный.

– Малыш, маме нужно ненадолго уехать, но как только я устроюсь, то обязательно вернусь и проведаю тебя, хорошо? Эдвин, ты слышал маму?

Пытаясь привлечь внимание сына, женщина легонько дернула его за руку, поправила отросшие темно-русые волосы, но мальчик упрямо сжимал губы, отказываясь говорить. Одно он знал точно: надежда худшее, что только можно подарить другому человеку. Плохие новости люди переживают, и идут дальше, но надежда парализует, вот чем она плоха. Эдвин знал, мама больше не вернется, нотки фальши в голосе Мелани выдавали ее с головой, как ни старалась женщина придать словам безмятежный тон. Мама уходит, и ему рядом с ней нет места, и виноват во всем только он.

Когда дверь за Мелани Кларк с грохотом захлопнулась, Брендан так и остался стоять в коридоре, пожимая пальцами переносицу под дужкой очков. Эдвин тихо, чтобы отец не услышал, забрал свою старенькую приставку, и отправился в комнату, поиграть в видеоигры, взятые на прокат отцом. Вернуться в простой понятный мир виртуальной реальности, где можно притвориться, что вокруг ничего более не существует вовсе, приятно. Отчего-то горькие слезы застилали мальчику глаза, происходящее на экране расплывалось, но даже проиграть трижды подряд было не так больно, как то, что Эдвин испытывал там, под кожей и ребрами, где, как он знал, находится сердце.

За 5 лет до катастрофы. 2025 год.

Джеймстаун, штат Северная Дакота.

«То, что мы делаем для себя, – умирает вместе с нами,

То, что мы делаем для других, – остается навеки».

(А. Пайк)

Как только Руби перешагнула порог больницы в ноздри ударил резкий запах хлорки, коктейля из различных лекарств, пары анолита* окутывали плотным невидимым облаком. Девушка никогда не боялась лечебных заведений, более того, грезила ими, желая идти по стопам матери, потому после окончания школы не задумываясь, поступила в медицинский колледж, одновременно подрабатывая там же, где уже много лет трудилась Дайана Дарем.

Помогать людям - призвание с которым можно лишь родиться, - всегда считала Руби, чувствуя необъяснимую гордость за собственный дар, передавшийся будто по наследству, однако в последние пару лет, каждый раз стоя под дверями онкологического отделения, в тайне от всех жалела о нем. Стало неким ритуалом выжидать заветные две с половиной минуты, концентрируясь на собственном дыхании, прежде чем предстоит войти туда, откуда мало кому будет позволено вернуться. Рак, словно дьявольский пес, выжидающий за дверью; злой и беспринципный, заставляющий сильных людей становится пред ним на колени. Вдох-выдох.