– Руби?
– слетело с губ Келли Эртман, она мгновенно поднялась с земли, рванув к девушке, невзирая на окрик брата. Льюис не знал Руби, как не знал и того, была ли она укушена, однако эмоции сестры, как всегда, опередили его собственный разум.

– Быстрее, надо удирать, поговорим позже! – не дав раскрыть и рта, Келли схватила Руби за руку, потащив за собой к машине, и как только Льюис дал по газам, плотина мертвецов прорвалась сквозь ограждения, непрерывным потоком хлынув на улицу в поисках живой плоти. Мужчина вцепился пальцами в руль до побелевших костяшек, неосторожность сестры могла стоить им жизней. Что если прямо сейчас позади сидит инфицированный человек, который через каких-то пару часов бросится на них, обращая в себе подобных? Этого он допустить никак не мог, поэтому храня молчание, Льюис бросил на сестру хмурый взгляд, давая себе немного времени остыть, чтобы не наговорить лишнего.

Грудь Келли часто вздымалась, она никак не могла успокоиться, и поверить в то, что Руби, та самая Руби, от которой еще в средней школе она отгоняла, слово назойливую навозную муху, Люси Макги, выжила, и теперь они вместе вынуждены противостоять живым мертвецам. Похоже, чувства их были взаимны, так как Руби Дарем смотрела на Келли во все глаза, пока резким движением не обернулась на сидении к стеклу, приложив к нему ладони.

– Моя мама...там осталась моя мама...

Солт-Лейк-Сити, штат Юта.

Время в пути, казалось, остановилось вовсе, они шли долго, медленно, гораздо медленнее, чем можно было себе позволить в такую тяжелую пору для всего человечества. Глядя на положение дел в городах, где Лоуренсу и Эдвину приходилось останавливаться, мужчина лишь качал головой от досады, в глубине души радуясь, что супруга и сын этого не застали. Гленнс-Ферри, Уэнделл, Джером, Типтон, Норт-Огден, и прочие, все они кишели живыми мертвецами, словно заведенными игрушками, которые не могли остановиться, пока пуля или лезвие не достигнут сломанного движка. Поэтому когда Лоуренс и Эдвин, наконец, перешли черту Солт-Лейк-Сити, измученные и уставшие до такой степени, что отсутствие какой-либо еды перестало их волновать вовсе, поначалу не могли в это поверить. Припасенных кольев осталось немного, нужно было найти безопасное место, чтобы передохнуть, и как можно скорее.

Где бы ты не находился в С-Л-С всегда упрешься взглядом в строгие, гордо сообщающие о своей значимости, шпили культового сооружения Церкви Иисуса Христа Святых последних дней. Даже издалека на самой высокой точке храма можно было разглядеть образ трубящего ангела Морония, сделанного из чистого золота, и только избранные знают, что в руках он держит золотую пластину, символизирующую книгу, посланную свыше Джозефу Смиту. Лоуренс Рейнольдс был здесь однажды в командировке, которая включала в себя обязательное посещение экскурсии по достопримечательностям города, он помнил, каково находится внутри храма, среди искусных витражей, будоражащих смелые фантазии, фресок, богато украшенных фиолетовых столбов, подпирающих расписные потолки, и впервые в жизни захотел услышать церковные песни. Все, только бы не оглушающая тишина, захватившая города хуже любой заразы.

Эдвин был взбудоражен больше обычного. Слишком многое переменилось за последние годы, месяцы, а теперь и дни, парень с трудом выдерживал бурю эмоций, прорывающуюся через плотину, созданную давно, благодаря сознательному отстранению от реальности с помощью видеоигр, но игры закончились, и не оставалось ничего, кроме как принять новый мир таким, каким он стал. Новое окружение настолько выбило Эдвина Кларка из колеи, что с трудом добравшись до здания библиотеки, в которой Лоуренс решил сделать привал, парень, невзирая на возможную опасность, прошел вглубь здания, найдя укромный уголок, и теперь сидел на полу меж рядов книжных шкафов, закрывая уши и глаза. Еще немного и его тело взорвется изнутри.

Заметив Эдвина через полупустую полку, раскачивающегося на месте и совершенно потерянного, Лоуренс решил не беспокоить мальчишку, дав ему время прийти в себя, и проковылял дальше, подволакивая изрядно уставшую ногу, чтобы осмотреться. Трость, которую Эдвин сделал, сослужила добрую службу в дороге, им везло продолжительное время, и мужчина надеялся, что госпожа удача по-прежнему станет благоволить.

Потолок небольшой библиотеки протекал в нескольких местах, о чем свидетельствовали крупные коричневые пятна, весь пол был покрыт грязью, отдельные страницы из книг обнаруживались под остатками мебели, брошенные в спешке папки с документами и вырезками газет, покоились раскрытыми в читальном зале, припорошенные толстым слоем пыли. Здесь были столы и стулья, которые, в случае особо лютой зимы, могли стать топливом для очага, если найти нужный инструмент, из массивных деревянных шкафов не составит труда соорудить подобие кроватей. Все лучше, чем бродить в поисках «лучшего места», и возможно, наткнуться на то, с чем они не смогут справиться.

Лоуренс медленно вздохнул, едва не закашлявшись от плотного густого воздуха в помещении, и тут его взгляд упал на ближайшую полку, где одиноко лежала синяя книга, размером с ладонь ребенка. «Идиомы». Что ж, возможно, это поможет отвлечь Эдвина. Когда мужчина тяжело опустился рядом с парнем, тот продолжал раскачиваться, что-то неразборчиво шепча, и Лоуренс открыл книгу на первой попавшейся странице.

– Эй, Эдвин, ха-ха, послушай, я тут узнал изо рта самой лошади*, что библиотека прекрасное место для зимовки.

Лоуренс намеренно растягивал слова, чтобы до парня дошел сокрытый в них смысл. Поначалу ничего не происходило, но уже через пару минут, Эдвин немного успокоился, и открыл уши.

– Что ты сказал? Немыслимо! От какой еще лошади?

Вместо ответа бывший морпех протянул ему книгу, и с победной улыбкой прислонился спиной к стоящим позади полкам, сложив руки на затылке. Немногим позже, когда силы к ним вернулись, Лоуренс и Эдвин разведали обстановку вокруг библиотеки, набросав на клочке бумаги огрызком карандаша карту, и добыли в соседней лавке три банки овсяной каши и пасту из киноа, что было очень не плохим результатом для первой вылазки за пределы убежища. Костер занимался, подогревая банки с питательной пищей; в ожидании сытного ужина Лоуренс грел руки у огня, а Эдвин, не отрываясь, смотрел в книгу идиом, изредка возмущаясь вслух.